— Черт, да ты просто горячая задница. — Его грубые слова распалили ее. Под цивилизованным лоском он был грубым и диким, а она хотела большего. Больше грязных разговоров, больше грубого обращения. Еще больше кровоточащих поцелуев. Она хотела, чтобы с ней обошлись грубо. Она хотела его твердое тело между своих бедер. Она хотела, чтобы завтра ей было больно, и с каждым движением, она вспоминала его внутри себя.

Ей хотелось цеплять, чувствовать, жить. И этот человек мог ей это предоставить.

Одной рукой она ухватилась за пряжку его ремня, намереваясь стянуть ее, но прежде чем она успела пошевелиться, Лука схватил ее за запястья, заломив руки за спину, заставив выгнуться и подставить грудь для его удовольствия.

— Мне нравится видеть тебя такой. — Крепко удерживая ее, он прижал ее к стене и потерся грудью о ее грудь, заставляя ее соски напрячься под одеждой, а клитор пульсировать.

— Как? — это слово вырвалось у нее с трудом.

— Влажной. Жаждущей. Выполняющей то, что я тебе говорю. — Он завладел ее ртом, язык проник внутрь, дегустируя, пробуя, требуя. Когда ее руки были обездвижены, а рот опустошен его поцелуем — ее внутренности сжались, и она издала стон.

Он отпустил ее руки, чтобы расстегнуть молнию на платье, позволив ему упасть на пол.

— Сними лифчик и трусики. Я хочу трахнуть тебя только в этих сапогах.

Взгляд Габриэль метнулся к двери позади него. Когда они вошли, он запер старомодную дверную ручку, но если бы у кого-то снаружи был ключ, скрыть то, что они делали или быстро поправить одежду, было невозможно. Даже в полумраке, с единственным слабым лучиком, пробивающемся сквозь щели в двери, она засияла бы, как маяк, будь обнаженной. А не приведет ли это к дурной славе полиции?

— Сейчас же, Габриэль.

Услышав его твердую команду, она вздрогнула. Это была та сторона Луки, которая пугала ее. Не потому, что она думала, что он причинит ей боль, а потому, что его доминирующая сторона возбуждала ее так сильно, что она не знала, где провести черту. Ощущение того, что ее контролируют, в нерешительности свернулось клубком внутри нее, ожидая продолжения. Преодолев колебания, она расстегнула свой черный кружевной бюстгальтер, спустила трусики на бедра, и сделала шаг в сторону, когда они достигли пола.

— Sei bellissima (итал. — ты прекрасна), — прошептал он, прежде чем она успела подумать о том, что ее слишком легко принудить.

Он прижался губами к ее губам, а затем поцелуями спустился вниз по ее телу, облизывая впадинку ключицы, выпуклость груди. Он дразнил ее соски языком и зубами, обхватывая и сжимая ее груди своими теплыми руками.

Снаружи New York Dolls «Personality Crisis» сменился The Stooges «Search and Destroy». Швабры вибрировали у стены, банки и бутылки дребезжали на полках.

Лука снял футболку, и взгляд Габриэль скользнул вниз по его телу, рассматривая шрамы от пулевого ранения, великолепную татуировку, грудные мышцы и точеный пресс, а также кобуру поперек его тела.

— У тебя много оружия. — У него было два пистолета в кобуре за спиной и по ножу с каждой стороны. — Есть ли что-то, что я должна знать о ресторанном бизнесе?

— Это очень опасный мир. — В уголках его глаз появились морщинки, когда он расстегнул ремень. — Люди бескомпромиссны, когда дело доходит до хорошей итальянской кухни.

Она облизнула губы, когда он расстегнул молнию на джинсах и освободил свой член.

— Это очень опасный мир.

— Тебе нравится то, что ты видишь, bella? — Лука издал низкий удовлетворенный рык.

— Да. — Его член был огромным и толстым от основания до сливовидной головки. Идеальным. Она хотела этого, хотела его, хотела прекратить это медленное поддразнивание и почувствовать его глубоко внутри себя.

Что-то первобытное и собственническое вспыхнуло в его глазах.

— Прикоснись ко мне.

Она обхватила рукой его член, с гладкой кожей на твердой стали. Он был очень уверенным в себе любовником, грубым и полностью контролирующим себя. Она жаждала заполучить его в свою власть хотя бы раз и свести с ума так же, как он сводил ее.

— Сильнее.

Тепло разлилось в ее животе, пока она двигалась по его затвердевшей длине, представляя его внутри себя.

— Ты возьмешь меня, ангел. — Он запустил руку в ее волосы и потянув ее голову назад. — Я полностью буду внутри этой горячей маленькой киски. Я заставлю тебя чувствовать боль, так что каждый раз, когда ты будешь двигаться завтра, ты будешь помнить, что это я был внутри тебя.