Возможно, он слишком поспешил довериться ей. Она не рассказала, что она полицейский, пока не пришлось. Насколько он знал, она с самого начала могла быть под прикрытием. В его бизнесе они не могли быть слишком осторожными. Вот почему у них было правило на счет общения с полицейскими, и почему они не могли стать посвященными, пока не проведут в семье десять лет. Мало кто из полицейских отдал бы десять лет своей жизни, чтобы уничтожить Мафию, хотя бывший доверенный помощник, Большой Джо, был одним из этих немногих. Насколько проще послать женщину под прикрытием, особенно к самодовольному умнику, который, скорее всего, попадется на ее чары.

— Лука? — Ее мягкий голос вырвал его из мрачных мыслей, и его тело откликнулось на нежного ангела в его объятиях, на женщину, которая скручивала его в узлы, бросала ему вызов, возбуждала и тянула назад за большим. Желание вспыхнуло глубоко в его животе. Он никогда не думал, что его потянет к напористой женщине, но чем больше он узнавал о ней, тем больше хотел. Габриэль никогда не будет подавлена его требованиями и нуждами.

Она никогда не спасует, когда он ошибется. Она была сильной как раз в том смысле, в каком он хотел. Она будет сражаться насмерть за тех, кого любит, и не побоится пустить в ход оружие.

В течение многих лет после смерти отца Лука изо всех сил старался доказать, что он достоин этого. Достойный доверия босса. Достоин Коза Ностры. Достойный семьи, которую он хотел защитить. Но, когда он был с Габриэль, ему не нужно было доказывать.

Она была последовательницей правил, открытой и честной, смелой и сильной. С Габриэль не было никакого притворства. И он почувствовал свою ценность в ее прощении, понимании и принятии. Она видела его суть, не запятнанного наследством отца или жестоким предательством Джины, и подарила ему решимость быть этим мужчиной — мужчиной, который мог сделать все, чтобы защитить свою женщину. Она заставила его задуматься, не слишком ли он старался все эти годы. Может быть, ему стоило самому увидеть себя достойным, чтобы другие приняли его. Может быть, ему нужно доверится самому себе, верить, что он не сын своего отца, а другие последуют за ним.

— О чем ты думаешь? — Она уперлась бедрами в его член, твердый как камень под джинсами.

— О тебе... — Он легонько поцеловал ее в губы.

— Так откровенно, — поддразнила она. — Тебе не нужно думать обо мне. Я рядом.

Останется ли она рядом, когда узнает правду? Он не был честен с ней — ни о том, кто он такой, ни о том, как живет. Сможет ли он быть честным с ней сейчас? Будет ли наказание за нарушение омерты (*омерта — итал. «взаимное укрывательство, круговая порука» — «кодекс чести» Мафии. — прим.редактора) хуже, чем наказание за связь с полицейским? Может ли он доверять ей? Он доверился Джине, а она почти уничтожила его.

Я уже много лет нюхаю это дерьмо прямо у тебя под носом.

Я трахалась с ним в обмен на дурь.

Ты никогда не любил меня.

Маттео не твой.

Потерявшись в водовороте эмоций, Лука обнял женщину, которая удерживала его на земле.

— Думаю, это место подойдет. — Она прижалась к нему, ее грудь к его груди, а бедра прижались к его стволу.

Похоть прогнала последние его мысли о вещах, которые не включали в себя снимание ее одежды и погружение его члена глубоко в нее.

— Это в высшей степени неподобающее поведение для публичного места, детектив Фокс, — пробормотал он.

Она подняла на него глаза и лукаво улыбнулась.

— Тогда нам лучше найти какое-нибудь уединенное место. Мне кажется, я видела как раз то, что нам нужно. Там даже есть дверь.

Двенадцатая

— Хммм, — Лука оглядел пыльную комнатку в дальнем углу коридора «Ред 27». — Я думаю, мы должны трахнуться прям здесь, как и все остальные.

— Я никогда раньше не занималась сексом в коморке, — Габриэль прижалась к нему. — И таким образом мы не будем выходить за рамки закона.

Это было решение, которое удовлетворяло ее потребность следовать правилам и его потребность нарушать их.

— То, что я хочу сделать с тобой, незаконно ни в каком смысле этого слова. — Его рука обхватила ее вокруг талии, и он притянул ее ближе.

Габриэль усмехнулась, изучая в тусклом свете его красивое лицо.

— Я скрытая девственница. Будь нежен.

Она уткнулась носом в его шею, прикусила мочку уха и обхватила рукой его затылок, пока его густые волосы не начали дразнить ее пальцы. Даже затхлый запах коморки не мог скрыть его аромата — виски и одеколона с намеком на опасность.

— Не буду. — Он наклонил голову и взял ее губы в требовательном поцелуе, его язык переплелся с ее, проникая глубоко, забирая контроль, когда его пальцы впивались в ее задницу. Боже, как он умел целоваться! Ее трусики были влажными и, чем грубее он становился, тем влажнее они становились.