По крайней мере, это укрепило в его сознании глупость просить Фрэнки помочь ему выследить и убить двух ублюдков, которые стреляли в дом Габриэль. Он должен был справиться с ситуацией самостоятельно, и только с самыми надежными и преданными людьми в его команде.

А потом, когда он отомстит за Габриэль и обеспечит ее безопасность, их отношениям, каким бы они ни были, придется положить конец. С Мафией невозможно было договориться. Ты был либо в тюрьме, либо мертв, как и его отец. И он точно знал, кто нажмет на курок. Не только в него, но, возможно, и в Габриэль.

— Я слышал, что Луку чуть не арестовали за избиение полицейского прошлой ночью, — сказал Фрэнки, заглушая болтовню за столом.

Желудок Луки сжался, и он опустил одну руку на колени, где она была в пределах досягаемости его оружия. У каждой мафиозной семьи в городе были свои осведомители — грязные копы, бывшие копы, уборщики, административный персонал или даже просто обычные копы, которые совершили ошибку и оказывались в долгу перед Мафией. Очевидно, кто-то сдал его Фрэнки, и теперь его призывают к ответу. Вопрос был в том, как много знает Фрэнки.

— Да? — глаза Майки загорелись. — Что все это значит?

— Он угрожал моей девушке.

— С каких это пор у тебя появилась девушка? — Нико нахмурился.

— У него всегда есть девушка, — сказал Майк. — У него каждый день новая девушка.

— Эта другая. — Он выдавил улыбку, играя в того мужчину, кем являлся до встречи с Габриэль. — Она была у меня дважды.

Все засмеялись, чего он и добивался. Но Фрэнки даже не ухмыльнулся.

* * *

Доступ запрещен. Секретно.

— Проклятие. — Габриэль швырнула мышкой через стол. Она была отстранена от дела Гарсии. Даже ее личные бумажные файлы, куда она записывала заметки, мысли и случайные фрагменты информации, были перенесены в офис агента Палмера, где они были доступны только с его разрешения и после того, как он откроет запертую папку своим личным ключом. Система безопасности не имела аналогов, и она задавалась вопросом, был ли Гарсия чем-то большим, чем просто наркобароном, связанным с картелем Фуэнтеса.

Она взяла первую из стопки тонких картонных папок с полки в своей кабинке. В отделе краж не было кабинетов. Окон тоже не было. Большинство ее новых коллег проводили целые дни, посещая предприятия и дома, чтобы записать детали предметов, которые редко можно было найти.

Бюро по кражам еще не перешло на высокие технологии, и ее новые дела представляли собой сплошные бумажные записи — от украденных драгоценностей до автомобилей, от выигрышей в казино до призового пуделя с розовой шерстью. У нее дрогнуло сердце. Это был не перевод, а наказание. И теперь Гарсия думал, что сможет запугать ее. Как они могли отстранить ее от дела?

Вздохнув, она открыла первую папку и уставилась на толстую пачку полицейских отчетов, в которых были зафиксированы случаи утери, пропажи или кражи телефонов.

Ее новый старший сержант думал, что в этом районе действует преступная группировка, нацеленная на телефоны, которые будут лишены сим-карт и отправлены за границу. Это было «собачье дело», сказал он без малейшего намека на извинение. Пропавшие телефоны появлялись редко, и они были легкой добычей для любого преступника, связанного с организованной преступностью. Тем не менее, они должны были сделать символическое усилие, чтобы выследить их. Она вытащила последний отчет и бросила его на стол.

Нет. Она не могла просто сидеть здесь и притворяться, что все в порядке. Два года она следовала правилам, работая над делом Гарсии, и что это ей дало? Ничего. Справедливость из-за смерти Дэвида не восторжествовала. Никакой мести. Гарсия не сел за решетку. Ни одна улица не очистилась от наркотиков. Она закрыла лицо руками, заметив слабые синяки на запястьях после ночи с Лукой.

Лука, который бросал вызов правилам своим бесцеремонным отношением. Лука, который отказался надеть больничный халат, занимался с ней сексом в общественном месте, незаконно получил доступ к базе данных «Гламура», чтобы найти ее адрес, выследил ее, а затем напал на полицейского на лужайке перед ее домом. Лука был мятежником. Почему она не может быть такой же? Она сказала, что собирается поговорить с агентом Палмером. Так почему бы не сделать это сейчас?

Она застегнула пиджак и направилась в кабинет агента Палмера. Часть ее — та часть, которая обильно потела под рубашкой — надеялась, что его не будет на месте. Но другая часть — та часть, которая отвергла Джеффа в пользу человека, которого она едва знала, человека, с которым она добровольно совершила «нескрываемую, грубую непристойность» и «непристойное обнажение» — с нетерпением ждала вызова.

Хорошая новость — он был на месте.

— У вас есть минутка? — Она шагнула в кабинет агента Палмера, вторгаясь в его пространство.