Шрифт:
«Аппарат абонента выключен, или находится вне зоны действия сети».
Он часто слышал эту формулировку по вечерам, звоня Соне. Но сегодня автоматические слова звучали особенно больно.
Глава третья. Вторник
Эту ночь он практически не спал, снова и снова пытаясь дозвониться до своей девушки. Ближе к полуночи она включила телефон, но трубку не поднимала. Тогда он стал писать сообщения. Требовательные, яростные, злые. Потом тут же писал новые, извиняясь и моля о прощении. Всё, что он хотел, это чтобы она снова объяснила ему, что всё это всего лишь шутка, глупая выходка. Чтобы она дала ему надежду и спасительную соломинку, как тогда, год назад, когда он застал её растрёпанной, в приёмной директора. Ему нужна была только зыбкая почва, на которой он снова смог бы воздвигнуть свою половую галлюцинацию. Ему нужна была иллюзия, ему нужна была Соня. Он не хотел правды, он её боялся. Он боялся правды больше всего на свете.
Будильник поднял его от кратковременного тревожного сна. На этот раз он не стал переставлять время, а сразу встал и позвонил ей. Тщетно.
Одевшись, Виктор допил остатки тархуна и пошёл на работу.
Сегодня он прибыл даже раньше Миланы.
Сидя за компьютером и нервно листая новости, он почувствовал вибрацию. Соня!
– Соня, скажи мне, скажи, пожалуйста, кто такой Армен Закромян?
– Ктооо? – яростно переспросила она. – Ты, дебильный! Ты что тут устроил? Ты что мне писал вообще?
Он лихорадочно проговорил извинения и кое-как рассказал о том, что прочитал вчера под её фото.
– ДА Я ВООБЩЕ НЕ ПРЕДСТАВЛЯЮ, КТО ЭТО! – заорала она. – Ты конченый идиот, ты что мне писал вообще? Ты псих! Тебя в психушку закрыть надо!
Она оскорбляла его последними словами, но всё это было уже не важно.
Она не знает кто это! Она не знает Армена Закромяна! Слава тебе, господи, спаситель наш!
– Сонечка, прости, Сонечка, я просто тебя так люблю! – лепетал он, и слёзы радости текли из глаз.
– Даун! – подвела итог Соня и повесила трубку.
В кабинет вошла Милана.
Он торопливо вытер лицо.
– О, привет!
– Привет, – Милана удивлённо приподняла бровь. – А что это ты так рано сегодня?
– Нуу, я же обещал, что не буду опаздывать!
Пройдя боком, так, чтобы она не увидела его покрасневших глаз, он включил чайник.
– Кофе?
– Да, пожалуй, – ответила Милана, усаживаясь за свой стол. – И всё же, что-то у тебя произошло. Ну да ладно, дело твоё.
***
После обеда он поехал в суд.
Такая страшная поначалу, эта часть работы стала для него теперь обыденной и почти привычной. Его участие в заседаниях ограничивалось одним и тем же арбитражным судом, по одним и тем же типовым делам и почти всегда у одних и тех же судей.
Мелкие задолженности ответчиков, которые и на заседания то практически никогда не являлись. От него требовалось только менять данные в исковых заявлениях, сдавать документы и присутствовать в скучном однообразии судебного процесса.
Арбитражный суд располагался в невзрачном двухэтажном здании, половину которого, вместе с судом, делил пенсионный фонд. Здесь рассматривались споры между организациями и для области, в которой жил Гендальев, такого маленького помещения было вполне достаточно. Люди не особо доверяли правосудию и решались судиться в самую последнюю очередь. А что есть организация, как не собрание этих самых людей?
Он вошёл внутрь здания и показал паспорт судебному приставу, караулившему вход.
– Проходи, – сказал тот. Он его уже знал и в документ даже не посмотрел.
Внутри пахло канцелярией и смесью запахов пота и парфюмерии. То и дело по тускло освещённому коридору, сновали туда-сюда молодые люди и девушки, держа обеими руками толстые папки. Он поднялся по лестнице на второй этаж и остановился перед дверью с табличкой «Судья А.И. Товарова».
Прислонившись к стене, он достал из кармана мобильник и написал смс Соне. Удостоверившись, что сообщение доставлено, он включил незамысловатую игру и упулился в маленький экран.
Дверь кабинета судьи Товаровой открылась, и симпатичная секретарь провозгласила:
– По иску «И рыба и мясо» есть?
– Да! – он торопливо убрал мобильник в карман.
– Давайте паспорт и доверенность, – сказала секретарь.
Гендальев дал, девушка исчезла за дверью.
Через минуту она вернулась:
– Проходите.
Он быстро вошёл в кабинет. То, что Гендальев привык к судам и воспринимал походы сюда как обыденность, было не совсем точным. Пожалуй, он просто свыкся с неприятным. Судей Виктор продолжал бояться как огня. Эта разновидность юристов была, что называется, на верхних ступенях правоведческой иерархии. К этой должности люди стремились годами и, сев однажды в мягкое кресло, предпочитали оставаться в нём как можно дольше.