Он стоял и боролся с желанием достать телефон и позвонить Соне. Всё ведь будет как обычно, он знает, что она ещё на работе, знает потому, что она всегда говорит: «секретарь не имеет право покидать рабочее место, пока не ушёл директор».

А Сочный вроде как работает до восьми вечера.

– Сочный Сергей, сука, Иванович на хрен, – пробормотал чуть слышно Гендальев, забираясь в троллейбус.

Пассажирка впереди него, нервно обернулась:

– Вы что-то сказали?

– А? – удивился он. – Нет, простите, я случайно наверное, вслух подумал.

Тётка понимающе закивала.

– Как я вас понимаю. Понедельник – день тяжёлый, – глубокомысленно резюмировала она и глубоко вздохнув, опустилась на свободное место.

Гендальев отвернулся и юркнул в задний уголок между дверью и окном с видом на грязную дорогу. Ещё не хватало сейчас диалоги вести со всякими ветеранами офисного гниения.

– Задняя площадка, что на проезд?! – с вызовом закричала кондуктор, не вставая с кресла.

Похоже, их всех тут тренировали на определённый уровень говнистости.

Он достал из кошелька проездной и издали показал.

Кондуктор с презрением отвела взгляд.

«Вот бы взять сейчас топор и всех вас тут порубить к херам» – зло подумал Гендальев и тут же устыдился этой своей мысли.

Столько ненависти к окружающим только потому, что какая-то девка, из породы тех, коих никто и никогда не берёт замуж, не способна оценить его душевную возвышенность? А какая собственно возвышенность, кто ты есть, Витя? Ничтожество, жалкая шестёрка, бесполезный кусок биомассы. Твоё будущее можно изобразить схематично как прямую линию, начинающуюся с отметки «ничего» и кончающуюся «ничем».

Мысли Виктора были мрачными. Он угрюмо уставился в грязное резиновое покрытие под ногами. Троллейбус качался и постоянно останавливался.

В кармане зазвонил телефон. Все депрессивные мысли как рукой сняло. Он с воодушевлением достал трубку, уверенный, что звонит Соня, но это была не она.

– Привет, Оксана, – разочарованно ответил он сестре.

– Что-то ты не очень рад меня слышать, Витя. У тебя что-то случилось?

Он не собирался с кем бы то ни было обсуждать свою личную жизнь, тем более с сестрой.

– Нет, всё нормально, Оксана, просто устал немного.

– Ну-ну, – недоверчиво сказала она. – Ладно, Гендальев, у меня важная информация.

Она называла его по фамилии, когда собиралась сказать что-то, действительно важное, или чтобы выговорить существенные претензии.

Он поневоле вспомнил то памятное утро, после получения диплома.

– Ты знаешь, я тебе говорила, что встречаюсь с мужчиной. Майором полиции, – не то утвердительно, не то вопросительно сказала она.

– Ну, что-то помню, – ответил Виктор.

По крайней мере, на этот раз, нет претензий к нему.

– В общем, мы скоро расписываемся, и я хочу вас познакомить.

– Отлично, Оксана, поздравляю!

Он постарался изобразить радость в голосе, но на самом деле ему было абсолютно всё равно. Гендальев поспешил продолжить, в попытке скрыть своё равнодушие.

– Когда ты хочешь, Оксана? Приходите, когда удобно!

– Хорошо, – сказала она. – Думаю, завтра вечером.

– Отлично! Договорились!

Водитель провозгласил, что троллейбус прибыл на конечную станцию. Виктор спустился по ступенькам и направился в сторону дома. По пути он зашёл в магазин, купил мороженую пиццу и бутылку тархуна.

Войдя в квартиру, Гендальев разделся, поставил пиццу в микроволновку и включил компьютер.

Через полчаса он как зомби просматривал одну социальную сеть за другой, прикусывая, напоминавшую резину, лепёшку и запивая зелёной газировкой из стеклянной бутылки.

Виктор уже раз в десятый просматривал страницу Сони Щёчкиной.

Вот она улыбается в коротком платье, нога закинута на ногу, полторы тысячи лайков и пятьдесят комментариев, преимущественно мужских. Один из комментариев вызвал у него неприятную слабость в паху.

«Вчера всё было прекрасно, детка, жду тебя снова» – автор: Армен Закромян.

В груди точно лёд возник. Лёд медленно таял и растекался по телу парализующим холодом. Он взял со стола телефон и он обнаружил, что руки трясутся как у больного старика.

Он нажал кнопку быстрого набора.