– Да не дуйся! Да, неприятно, да, обидно, но ты сам виноват, – бригадир продолжил, не дав мне ни одного слова сказать. – Я понимаю, что ты там, не подумав, что-то нажал, или просто оказался не в том месте и не в то время. Но сейчас ничего не изменить и никому из них мы ничего не докажем, – Иваныч сделал особый акцент на “них” и на то, что я не один, а вместе сними, несмотря ни на что. – На ошейниках стоит твоё имя.

– У меня не было никаких ошейников! – уверенно произнёс я, ничего толком не понимая.

В пакете оказалось всего лишь пять ошейников и больше ничего. Ошейники были непростые, с непонятными символами, что светились, как с внешней, так и с внутренней стороны. Также на каждом ошейнике была небольшая пластина, где стояло моё имя, вот эта пластинка и выдала, по-существу, меня. В ходе дальнейшего разговора и небольшого эксперимента, на собаке, в буквальном смысле этого слова. Выяснилось, что это не простые ошейники, а артефакты подчинения. Собака стала меня слушаться и выполнять любые мои команды, причём почти любой сложности. Не, с любой сложностью я, конечно, загнул, да и как можно у собаки потребовать, чтобы она смогла сделать то, что невозможно ей сделать в принципе. Но палку принести – это для неё стало даже не командой, я смог приказать ей пойти в дом и принести мою телогрейку. Не просто пойди и принеси, а именно пройти вдоль забора и стены и всё это словами. А вот на мысленные команды она никак не реагировала. Хотя Иваныч, к примеру, мог похвастаться, что он может отдать псам команды мысленно, правда не такие сложные.

Одеть и снять ошейник мог, к примеру, только я, да и он светился лишь в моих руках или когда он был одет на животном. Ещё стало неприятной новостью, что после снятия ошейника Иваныч потерял контроль над псом и не смог его восстановить. Чудом успели пса зажать и снова на него одеть ошейник, а то он кидался не по-детски. Как оказалась, Иваныч не может просто так взять и привязать к себе животное, ему для этого надо, чтобы оно начало само выполнять его команды. Чем охотней животное выполнает команды, тем быстрей поподает под полный контроль. В общем тут без бутылки не разберёшься.

Прежде чем мне уходить из посёлка, решили всё-таки сходить вместе к терминалу, может он поможет разобраться и понять чуть больше в сложившейся ситуации. Людям пока было не до разборок, все пребывали в шоке и прострации – привычный образ жизни изменился и сейчас никто толком не знал что делать. Многие заливали горе, стресс, а часть просто напросто добрались до беленькой и под этим соусом просто бухали. Но не все, также было видно, что некоторые люди объединялись и занимались делом. Кто готовился к похоронам, а кто-то решил из своего дома сделать неприступную крепость.

Нас провожали взглядом, но никто слова не сказал. А у беседки с терминалом вообще даже рядом никого не было, народ не знал, что от этого сооружения ждать. Но пройдёт совсем немного времени и обязательно любопытные найдутся, что захотят разобраться, что это за штука. Если раньше до неё не доберутся горячие головы, что захотят разобраться один раз и навсегда, не оставив после себя даже руин.

Подойдя поближе, удалось её разглядеть уже во всей красе. Перед самой беседкой располагалась ровная площадка, вся исписанная рунами. Как потом выяснилось – это приёмный терминал. Не знаю, как получилась, но он задел кучу с мёртвыми телами монстров и угол дома, и этого хватило для продажи. Так сказать воспользовался багом системы. Но, как показала практика, система быстро убирает все возможные недочёты.

Пока Иваныч с Владом делали вид, что усиленно рассматривают руны на площадке, я вошел в беседку. Да и чего бояться в принципе, я уже здесь был и ничего со мной не случилось. Ага, но это со мной нечего, а вот с другими случилось. Ладно, не будем о грустном, скажем, что было – то прошло, и ничего уже изменить нельзя. “Да и не виноватая я, оно само получилась”, перефразировал я цитату из кинофильма “Бриллиантовая рука”.

На центральной тумбе меня ждал сюрприз в виде горки кругляшей из разного материала и разного размера. Некоторые из них походили на те, что я видел в своём видении. Преодолел соблазн всё забрать себе, дескать: так и так грешен, это мои тридцать серебренников и ни с кем я их не должен делить. Нет, будем смотреть на эти деньги нового мира совсем под другим углом – это плата за трофеи и никак иначе. Мимоходом подумал, что неужели никто в беседку не заглядывал и не нашел их, или они появились, когда я зашёл?

– Иваныч! Влад! – позвал я товарищей.

– И зачем они? – поинтересовался Влад, пробуя на зуб одну из монеток.

– Это деньги! Тебе, думаю, мама рассказывала, зачем они нужны? – съехидничал я.

– А, это такая штука, которой всегда не хватает, сколько бы у тебя их не было!

– Ага! Так вот их надо разделить или раздать пострадавшим!

– Ну пострадавшие сейчас по-любому в плюсе. Я видел их, они сейчас заняты получением нового жилья и других материальных благ, – задумчиво произнёс Иваныч.

– Материальных благ?!

– Ага, экспроприируют дома и всё, что можно, и даже то, чего нельзя! Но это не наши проблемы и мы к ним не имеем никакого отношения, как впрочем и к деньгам. Я не хочу тебя обидеть, но это твои деньги. Да это твои, и без разницы, как ты их заработал, но ты их получил и тебе их тратить. Да не смотри ты так на меня, ты натворил, тебе с этим и жить, и как жить, решать тоже тебе.

– Серый, это сказано тебе не в укор, а чтобы ты задумался.

Дальше разговор как-то сам собой скомкался. Немного подумав, я ссыпал все деньги в пакет с ошейниками. Оставлять их здесь было бы верхом глупости, неизвестно, кому и для чего они понадобятся. Осмотревшись кругом, я подошёл к статуе, что вроде как изображала мага.