— Клянусь, это был просто несчастный случай, охранник, — сказал он. — И я очень занят в данную минуту. — При этих словах он извлек один из своих пухлых кошельков, держа его на виду. — К сожалению, я абсолютно не располагаю временем, чтобы решить дело официально. Не соблаговолили бы вы принять десять серебряных и уладить все претензии, которые могли возникнуть? Это устроило бы всех.

— Что? Уж не хочешь ли ты…

— Да, вы правы. Потерпевшая сторона должна получить компенсацию. Может быть, пара золотых? Вы знаете этот город, я же лишь чужеземец. Вы легко найдете тех, кому передать плату. Умоляю вас, не отягощайте мою совесть долгами, которые я не смогу сам оплатить. — И Флэндри вложил в ладонь охранника монеты.

— Ага. Да. Понимаю, — закивал тот головой. — Пожалуй, вы действительно правы. Ведь совсем не плохо, чтобы ни у кого не было претензий. Так?

— Всегда рад встретить благоразумного человека, — поклонился Флэндри.

Охранник тоже поклонился в ответ, после чего оба расстались ко взаимному удовольствию при полном взаимопонимании. Толпа, потеряв интерес, разошлась. Флэндри опустился на колени рядом с мальчиком, который к тому времени уже пришел в себя и лежал скрючившись и закрыв голову руками.

— Ну-ну, — сказал Флэндри. — Не так уж все плохо!

— О, туан! Зачем ты спас мне жизнь! — в отчаянии прошептал он. — Теперь мне придется страдать дальше!

— Ну и дурацкий же план! — хмыкнул Флэндри. — Ладно, ты можешь встать? Обопрись на меня.

Мальчик, шатаясь, встал на ноги. Флэндри поддерживал его.

— Когда ты последний раз ел?

— Не помню… — совсем по-детски он тер глаза кулаками.

— Ну что ж. Я тут двигался в сторону завтрака, но подзадержался из-за тебя. Так что теперь мы попадем только на ленч. Пошли со мной.

Мальчик натянулся как струна:

— Мужчины Ранау не просят подаяния.

— Вот дурак. Я не раздаю милостыню. Почему я хочу накормить тебя? Да лишь в надежде услышать от тебя более разумные речи, чем сейчас. И тогда я решу, брать тебя к себе на работу или нет.

Флэндри отвернулся, чувствуя предательское пощипывание в носу.

— Пошли, — резко бросил он.

Флэндри оказался прав — парень был безработным и голодал. Сложный узор на рубашке и необычное произношение выдавали в нем иностранца. Что ж, может, и этот чужеземец сгодится на что-нибудь бедному империалисту, подумал Флэндри.

Харчевня была неподалеку. Почти все посетители в этот солнечный день расселись на открытом воздухе под красным зонтиком, вперив взоры в глубину ущелья, заполненного отраженными в воде облаками. Флэндри с мальчиком заняли свободный столик с низкими подушечками.

— Чай, кувшин араки и пару ваших лучших риджстаффелей! — заказал Флэндри подошедшему официанту.

— Пару, сэр?!

— Надо же начать с чего-то. — Флэндри предложил парню сигарету, но тот вежливо отказался. — Как тебя зовут, дружище?

— Дъюанда, сын Тембеси, главного эколога из Дерева, Где Гнездо Кетжила. Это в Ранау. — Он поклонился, сложив ладони. — Ты очень добр, туан, к чужеземцам.

— Я сам такой. — Флэндри поджег сигарету и взял в руку чашку, когда все было подано на стол. — Из… Пегунунганга Градъюганга, что на той стороне Тинджилского океана. Зовут меня Домиником. Вот, пришел сюда искать удачи.

— Сюда полмира едет, я думаю. — Он громко отхлебнул чай на пулаойский манер. Голос его окреп, в нем даже зазвучали гневные нотки. — И эта половина — глупцы.

— Вот как? Но отчего же? Говорят, здесь и простой человек может разбогатеть.

— Один на миллион, возможно. Не спорю. И то, пока не нарвется на плута или жулика. А остальные? Забивают легкие пылью из карьеров, а их жены и дети ведут жизнь земноводных на рисовых плантациях. И что под конец? Полное обнищание и рабство? О туан, солнце ненавидит Гунунг Ютар!

— Что же привело тебя сюда в таком случае? Мальчик сокрушенно вздохнул:

— Я думал, что дерево Ранау не такое высокое.

— Что?..

— Я имел в виду… У нас есть поговорка: дерево, которое растет очень высоко, непременно под конец упадет. Так вот, Сурулангунский Хребет и есть ствол такого дерева. Только он весь в земле. Дерево, которое достигло трехсот метров высоты, упало тысячу лет назад. Леса все еще в шрамах от его падения, хребет теплый из-за того, что ствол гниет под ним. Старики рассказывают эту историю как притчу и советуют не искать в ней скрытого смысла. Но я часто думал, насколько же прекрасно должно было быть такое дерево, когда оно еще росло!