В том, что Янус Дирек упрямый баран, Вира убедилась на следующий день.

— У меня нет на это денег.

— Как будто я много прошу!

— Вряд ли вы согласитесь есть ваши розы вместо обеда и ужина!

— Это вы выразили желание привести клумбы в порядок! Сохранить цветники!

— Сохранить надо то, что есть, а не добавлять проблем моей голове и вашим рукам, между прочим! Мне эта рассада вообще не нужна ни каким боком! Ни старая, ни тем более новая!

Янус злился и выплескивал эту злость на пришедшую просить денег для "привидения клумб в порядочный вид" Виру. Лексий не появлялся уже два дня. Утром пришло письмо от знакомого из города, что "ни села ни деревни Болотище, где числилась семья лавочника с дочерью по имени Вира, в нашем округе нет". Привыкший за последние несколько дней к постоянному мельтешению девушки перед глазами, Дирек был этим письмом озадачен и раздосадован. И помимо воли волновался за языкастого секретаря, к которому уже успел привязаться. А еще дурацкий разговор с кузнецом…

— Вира, в вашем положении нельзя волноваться, — примирительно сказал он, вспомнив об этом разговоре.

Девушка замолкла и уставилась на него огромными глазами, приобретшими вдруг зеленоватый оттенок.

— Что? В каком положении? — она еще немного поизображала выброшенную на берег рыбу и вдруг засмеялась. Самое интересное, что Янус впервые увидел, как она смеется. Ему показалось, что в глазах ее плескался огонь. Зеленый огонь. — Вы что, Милиным россказням верите? А еще говорят, мужчины сплетни не собирают!

Янусу стало не по себе. Взрослый мужчина, офицер, а занимается какой-то ерундой. Спорит о цветочках, заботится о беременных…то есть заботиться-то надо, но…то есть не о беременных… Тьфу! Дирек поднялся и решительно взял плащ, валяющийся на кресле.

— Скажите Миле, я пообедаю в городе. Если Лексий придет, пусть меня дождется, к ужину вернусь.

Вира проводила взглядом вышедшего мужчину. С одной стороны, она чувствовала нестерпимую обиду на то, что он поверил россказням сплетницы, с другой, ей вдруг действительно стало весело от всей этой ситуации. Вот будет смех, когда месяцев через шесть у нее все еще не будет живота! Хотя, Мила, наверно, и тогда придумает, что всем сказать. Про знахарку, например. Или что она ребенка в приют сдала…

Но Янус! Он-то как узнал? К прислуге он хоть и относится вполне уважительно (что выдает в нем человека либо недворянского происхождения, поднявшегося за счет личных качеств, либо обедневшего дворянина из тех, кто живет часто еще хуже крестьян. Дети из таких семей как раз очень часто идут в армию, но не в элитные полки, которые на парадах выступают, а в самые настоящие военные части, где война, кровь и месиво из человеческих тел. Что опять приводит к мысли о том, что Дирек поднялся по служебной лестнице не из-за покровительства папочки, а благодаря талантам и старанию), но ни с кем за душу не говорил, а за провинности по армейской привычке гонял нещадно. Впрочем, он скорее всего просто хотел от нее отвязаться, вот и сменил резко тему. Но ведь поверил!

Вира разочаровано покачала головой. Баран упертый, как есть баран! Не нужны ему клумбы, видите ли! Как будто она денег много просит! Кстати, о деньгах… Девушка, вспомнив что-то несомненно важное, кинулась к книжным шкафам. Порылась в них, нашла старую потрепанного вида книгу и открыла. Заначка осталась на месте. Вира выгребла из тяжелого фолианта все, что там было и, счастливая, ушла к себе.

Этого ей должно было хватить на цветы. И еще на кое-что.

К ужину Дирек не вернулся. Ближе к полуночи входная дверь распахнулась от пинка, и в дом вошел хмурый офицер с человеком на руках. Вира, поджидавшая его в соседней комнате, тут же выскочила навстречу.

— Пусть готовят ванну. И пошли за доктором.

Девушка растерянно смотрела, как Янус укладывает бледного Лексия на диван на живот.

— Так нет же никого… — напомнила она и даже рукой в сторону часов показала: мол, поздно уже, разошлись по домам все.

Военный выругался. Лексий застонал.

— Помогайте! — рявкнул Дирек, и Вира не посмела ослушаться. Вдвоем они половину одежды с секретаря сняли, а половину срезали. Вира подумала, что месяца три назад от вида крови просто грохнулась бы в обморок, а теперь она отстраненно и деловито осматривала располосованную спину.

— Нужна теплая вода, чистые тряпки, кое-какие травы, — на автомате перечислила девушка, позабыв, где находится и с кем. На мгновение Янус вытаращился на нее, как на привидение, а потом уточнил:

— Рубашки пойдут? Если на полосы порвать?

— Да. Воду можно на печке разогреть, она еще горячая. Травы…

Трав не было. Вира выбежала во двор с подсвечником и бросилась в сад. Кое-что отыскать удалось — сказывалась неухоженность сада, которым никто не занимался все лето, и близость леса, щедро поделившегося семенами. Но нашлось далеко не все.