— Ты осмотрелась?

Она повертела головой туда-сюда и увидела, казалось, все, что могла.

— Ja. Еще?

Он вздернул брови и отпустил ее. У одной стены стоял большой сундук из тяжелого темного дерева. Она приняла его за какое-то хранилище, возможно, там лежало постельное белье. Леофрик подошел к нему и открыл, затем потянулся в ее глубину. Со своего места Астрид могла видеть только еще больше темного дерева.

Леофрик поднялся — и в его руках она увидела два ненатянутых изогнутых лука и два колчана, полных аккуратно оперенных стрел.

Он развернулся к ней на каблуках, с широкой улыбкой, нелепо самодовольной.

— Если ты хочешь мяса сегодня вечером, нам придется поохотиться. Ты умеешь стрелять?

Не каждое сказанное им слово было ей знакомо, но за эти месяцы Астрид научилась заполнять пробелы и возвращаться от понимания контекста к пониманию самих слов. Он спрашивал, умеет ли она стрелять, и говорил, что сегодня они охотятся. Все ее тело начало вибрировать. Астрид приблизилась и дрожащей рукой взялась за один из луков.

Это был первый раз, когда она держала оружие с того дня, как убила стражника и украла его копье.

— Астрид? Если ты не умеешь, я научу тебя

Заглянув в сундук, она увидела моток веревки из кишок и корзину с инструментами и всем необходимым. Она собрала все это и подошла к столу, села, сняла кожаные перчатки и принялась натягивать тетиву.

Она покажет ему, как хорошо умеет стрелять.

С неугасаемой улыбкой на лице Леофрик присоединился к ней и стал готовить к охоте свой собственный лук.

— oOo~

Ее плащ был сшит из темно-красной шерсти, но платье было темно-зеленым и служило хорошей маскировкой, поэтому она оставила плащ и пошла в лес так. Леофрик протестовал, говорил, что ей будет холодно, но Астрид только покачала головой и пристегнула колчан к спине.

Лук. Не ее боевое оружие, но то, которым она пользовалась всю свою жизнь, даже до того, как взяла в руки щит. С тех пор прошло уже несколько месяцев, и ее тело дрожало от возбуждения, а руки тряслись.

Она сделала пробный выстрел, прицелившись в сучок на дереве примерно в сотне шагов. Стрела с глухим стуком попала точно в цель, и Леофрик удивленно поднял брови.

— Может быть, я подожду здесь и разожгу очаг, а ты принесешь нам еду.

Чувствуя, как счастье вот-вот прорвется сквозь ее кожу, Астрид наклонила голову и улыбнулась.

— Если пожелаешь.

— Пощады! — он рассмеялся и заключил ее в объятия. — Моя воительница стала застенчивой. Нет, любовь моя. Я бы не упустил случая увидеть, как ты свалишь огромного рогача сердитым взглядом и одной стрелой.

Она не знала, что значит «застенчивой» или что такое «рогач», но это не имело значения.

— oOo~

В тот вечер, после ужина, состоявшего из вина, хлеба, сыра и жаркого из подстреленного ею оленя, — и Леофрик даже не пытался стрелять, за что получил от нее тычок в плечи, — они лежали, обнявшись, на полу перед очагом, голые, задыхающиеся и греющиеся в лучах, более теплых, чем сам огонь.

Леофрик вытащил все меха и подушки из другого сундука, а также подушки из кресел и устроил для них уютное гнездышко. Теперь Астрид откинулась на его грудь, прижимая его руку к своей груди. Свободной рукой он лениво водил по ее распущенным волосам.

— Адвент (прим. — название предрождественского периода, принятое в среде христиан Католической церкви и некоторых протестантских деноминаций) начинается уже в это воскресенье, — пробормотал он и поцеловал ее в макушку.

Она посмотрела на него.

— Что это?

— Это священное время подготовки. Время поста перед празднованием Рождества Христова.

— Пост?

— Мы мало едим и не собираемся на пиры. Я не смогу быть с тобой по ночам. Мой отец часто делает вид, что не замечает нас, но он не позволит мне игнорировать этот обычай.

Король. Хотя она все еще ненавидела его и не доверяла, Астрид понимала его силу и свою необходимость, и поэтому училась терпеть его в тех редких случаях, когда Леофрик говорил, что она должна, и оказывать ему знаки уважения, хотя у нее не было к нему никаких чувств.

Они, в свою очередь, научились держать епископа подальше от нее. С этим мужчиной она не станет любезничать. Об этом человеке она не хотела думать до того дня, когда сможет убить его. Но Леофрик заговорил о своем боге, и вместе с ним в ее сознании появился епископ. Она закрыла глаза и отогнала этот образ.