Эрик неоднозначно фыркнул:

– В ситуациях, где замешан альянс, типа происшествия на яхте, они сами занимаются зачисткой. А вот я пока криминалом заниматься не собираюсь. Разве что в крайнем-крайнем случае. Ты должна была заметить, что я умный и очень осторожный.

– И скромный, как я погляжу, - передразнила я его фырканье. – Тогда где ты взял деньги и достал билеты?

Когда в нём просыпается волк – эти глаза синеют самой сочной синевой, беспощадной, убийственно-опасной. В человеческом обличье – эти же глаза смотрят мягким серым взглядом. Иногда эти серые глаза буквально испепеляют тебя, режут сталью и отталкивают холодом. Но в последнее время я стала замечать, что эти глаза умеют теплеть и улыбаться. И ловя подобный взгляд - на душе становится спокойно и уютно, словно закутавшись в вечерние летние сумерки, ты поднимаешь глаза в бескрайнее, заманившее ночь небо. И вот я опять поймала такой взгляд.

– Ты меня прямо обижаешь, Николь, я тебе не какой-нибудь карманный воришка. Я уважаю закон, а в главной степени себя! – нахмурился, но на удивление не злится, лишь хочет казаться задетым. – Пришлось сделать пару звонков, вот ребята и помогли по старой памяти.

– Ах, так! – зато я вспыхиваю как спичка. – Мне значит нельзя связываться со своими знакомыми, а тебе можно?!

– Твои звонки так или иначе выведут на нас вульфенов, - ответил тихо, среди звуков улицы расслышать его могу только я. – Мои друзья из адмиралтейства – люди, которые даже мысли не допускают о существовании оборотней. Я служил во флоте и у меня там остались кое-какие связи. Альянс туда точно нос не сунет, так что это проверенный канал.

– Что значит во флоте??!! – ошарашено поперхнувшись, останавливаюсь и таращусь на парня, который меня снова сразил наповал. – Вульфены не бороздят океаны! … Так вот почему ты так хорошо плаваешь и вот откуда ты знал про шторм! … Эрик как? – у меня больше не хватает слов.

Его забавляет моя растерянность.

– Вот поэтому я и подался в море, потому что там не встретишь наших сородичей. Обращался по возвращении на сушу, ловил кайф от контрастов. Поверь мне, принять и приспособиться можно к чему угодно. Вот уже три года, как я окончательно сошел на берег и принял стаю.

– О-фо-на-реть! – я всё ещё под впечатлением. – И кем ты там был? Коком?

– Дослужился до старпома, - небрежно пожал плечами Эрик, будто это какая-то мелочь.

– Он моряк! … Ты моряк! – иду рядом с ним и бормочу, как ненормальная. – Хочу увидеть фотки. Должно быть в форме ты был просто отпадный. Оборотень старпом. Ты всё таки не такой как все. Вот почему так? Моряк. … На флоте.

– Забавно конечно, что я занял все твои мысли, - берет меня за руку, переплетая наши пальцы таким привычным жестом, будто мы всю жизнь только и делали, что за ручки держались. … Господи ты боже мой, почему?

Для меня это очень волнующий момент, почти интимный. Может это пережитки или мои комплексующие тараканы, но это та близость, которую позволяют себе люди, состоящие в отношениях, либо же только собирающиеся утопить себя в романтике. Интересно, это тот поцелуй позволил Эрику так себя вести? Моментально моё внимание переключается. Он чувствует моё напряжение и тут же отпускает мою руку. И несколько минут после этого я совершенно не могу себя понять – полегчало мне от этого или огорчило. Я начинаю осознавать, что чем чаще между нами выскакивают такие вот щепетильные моменты – тем болезненнее они переносятся.

Мы всё время движемся, перемещаемся из одной точки города в другую, путаем следы, пока что не наблюдая преследователей. До самолёта ещё четыре часа. Так как Эрик снова молчит, а меня напрягает этот уход в себя, я решаюсь отвлечь его и себя разговором.

– Почему-то мне кажется, что тебе ещё есть, что мне рассказать. Для такого парня как ты, флот, по-видимому, это лишь верхушка айсберга.

– Какого такого? – мне не нравится его обиженный тон, вообще впервые открываю для себя обиженного альфу. – Каждый раз, когда я приоткрываю себя – ты шарахаешься от меня, как от чумного, - Эрик разговаривать не настроен.

– Вовсе нет! Мне нравится, то, что я узнаю, но я пугаюсь собственных ощущений! – иногда мои эмоции служат мне плохую службу. Я самая непутёвая альфа на свете, вечно у меня всё с ног на голову! Теперь конечно же его заинтересовала идея поболтать – на меня посмотрели таким пытливым взглядом. Мы даже остановились рухнуть на скамейку.

– И что же это за ощущения у нас такие, а? – серьёзность запредельная. Лучше бы уже его улыбочки самодовольные терпеть.

– Эрик, мы вообще-то о тебе собирались поговорить, - юлю я.

– Разве?

Тон. Поворот головы, взгляд этот, распускающий тебя на клубки. Я сдаюсь, опустив плечи:

– Эти ощущения ломают моё понимание вещей и уклада жизни в целом. Простые вещи раньше были простыми, сложные – сложными, черное, белое, краски. Это можно, то нельзя, люди, вульфены, законы племени. Но теперь получается, что прошлая конструкция привычного для меня мира – иллюзорна, и всё вовсе не так, как вкладывалось в наши головы. Раньше я была уверенна, что если попасть в пожар – ты обгоришь, то сейчас я сомневаюсь во всем. Выходит, можно носить два левых ботинка и жить вечно…