Самец? Еще этого не хватало. Последняя новость меня сводит с ума. Наступает какое-то состояние полного "отупения". Эмоций уже настолько много, что я устаю их ощущать. Беспомощно приваливаюсь к стене и закрываю глаза, отрешаясь от обстановки.

Они ее убили. Все. И мой родной дед, и родители, и клан Ситхе.

Я заберу ее подальше отсюда.

Уже позже узнаю, что на самом деле произошло в тот день. В их клане состоялась очередная бойня за главенство, в результате чего Мора попала под каток их семейных традиций. В ту ночь больница пополнилась еще большим количеством жертв с той бойни.

Новая жизнь

POV Элис - мужчина

Я сдох? Неееет. Сразу это понимаю, потому что вены горят яростным огнем, по телу струится расплавленный металл, который все внутри убивает. Боль сводит с ума. Ору не своим голосом, но это нисколько не помогает прогнать ощущения.

Меня клещами вытягивает с того света чья- то кровь, мало по малу, очень медленно через нее дают мне ускоренную регенерацию и сердце принимает эту кровь, начиная медленно вырабатывать собственную.

Неожиданно, но я оказываюсь живучим. Жаль, собирался умереть вместе с Морой. Меня здесь ни что не держит. Без женской половины я ощущаю лишь засасывающую пустоту.

Первый раз я прихожу в себя осознанно, без ощущения дикой боли, не знаю, на какой по счету день от даты той бойни. Поздно ночью рядом находится Альберт. Самец Элис спит в кресле, заодно охраняет покой пациента.

Он что ли давал кровь?

Выглядит перевертыш крайне помятым и уставшим. Ему бы поспать нормально, а не сидеть возле кровати с куском мяса.

– Эй!
– трясу его за руку, которая лежит на кровати. Мой голос оказывается ужасно хриплым и едва слышным.
– Иди домой. Уходи...
– приказываю Волку.

Думал, что он не услышит, а он резко подрывается, открывает веки, будто и не спал. И на губах его такая "милая" нежная улыбка, что от нее становится дурно, ведь это адресовано Элис, а не мне. Мне его эмоции не нужны.

– Забудь Элис. Ее нет.

Перевертыш долго смотрит, будто до сих пор не проснулся, а когда окончательно "просыпается", то его улыбка постепенно меркнет, губы плотно сжимаются, челюсти смыкаются. Он эмоционально загараживается от меня или от собственных эмоций.

К сожалению, он не оставляет меня в покое и каждый день приходит в больницу в надежде поговорить с Элис, но все попытки обречены на провал. Он видит только меня.

Между нами с Зарой устанавливаются странные отношения. Она меня поддерживает и пытается вести себя, как с бывшей подругой. Когда первый раз заходит в палату и видит то, что со мной стало, ее глаза наполняются жалостливыми слезами. Сразу бросается ко мне:

– Бедная моя. Мне так жаль, - обнимает меня за туловище, но через секунду обжигается и отшатывается, как от прокаженного. Неожиданно она заливается ярким румянцем и чешет нос ладонью.

– Ты пахнешь как Самец, а не как Мора.

Едва признается, как еще сильнее краснеет. И разговор после этого у нас не клеится.

Подруга продолжает иногда приходить в палату, но общения не выходит. Из нее приходится вытягивать слова. Теперь она видит во мне противоположный пол и от этого стесняется.

У меня действительно есть запах, ведь на той "вечеринке" я потерял кулон матери. Больше запасных украшений нет. Мама сделала всего два. Я понятия не имею, как она создала тот мнимый изумруд и что входит в его состав, благодаря которому можно скрыть наши личные запахи.

Моим лечением занимается дед Альберта. Как великий, чокнутый ученый он любит особенно тяжелые случаи. Ему дело принципа восстановить мою кожу. Я столько лекарств в жизни не ел. После них даже есть уже не требуется. Желудок под завязку ими забит. Старания врача и мои мучения приносят свои результаты. Через месяц на мне уже можно определить где находятся глаза, а где ноздри и уши, после этого меня отпускают в университет. И меня, конечно, выселяют из женского общежития, и, мать твою, селят напротив Змея. Наши дома оказываются через дорогу. Я могу видеть в кухонное окно, как он поднимается по ступеням в общежитие и когда он спускается к своей ужасно дорогой тачке, после чего в нее сажает свои царственные мощи. Могу услышать, как часто в их общежитие по вечерам устраиваются вечеринки и могу увидеть, сколько породистых Сучек ежедневно к ним ходят. Целое стадо. Армия. Я ниразу не видел Змея после того случая. Должно быть, наконец, отстал и оставил в покое. Это радует. Еще бы Альберт перестал надеяться на возвращение Элис и прекратил мне присылать подарки! Я ведь Самец все-таки!

Соседи по общежитию, мягко говоря, не рады появлению новенького. На меня реагируют, как на протухший кусок мяса, который воняет. Синхронно морщат носы, но хотя бы говорят: "привет".

Что-то я совсем не понимаю, как жить дальше. Я плохо знаю этот мир, видел и ощущал его, но мозгом всех операций и действий всегда была женская половина.

И теперь меня мучает главный вопрос. Кто я на самом деле?

Так проходит пару недель, в течение которых я постоянно хожу в больницу и делаю всевозможные процедуры. Ректор не оставляет надежды сделать меня новеньким.