По ночам мне теперь снится, как они трахаются и в ту же секунду хочется кого-нибудь убить.

Не выдерживаю, потому что чувствую сейчас моя поездка крайне плохо закончится для всех участников движения. Подрезаю две полосы и встаю возле обочины на аварийке. Лбом бьюсь о руль, а сверху кладу руки. Пальцами сжимаю руль и не могу никак расслабить хватку. Я просто не приму Элис после того, как ею попользуется змееныш. Меня это будет грызть подобно мерзкому крупному червю. Я хочу ее вернуть, но теперь уже не знаю, как отреагирую на нее. Я хочу ее видеть и не хочу. Боюсь увижу и разочаруюсь в ней. Сука! Бью несколько раз чертов руль, представляя рожу змееныша, отчего раздается постоянный гудок и мне в ответ сигналят участники дорожного движения. Думают, что я на них сигналю. Мне на вас срать, это относится к змею.

Я его закопаю в землю, но прежде положу в деревянный гроб. Убью эту тварь, чего бы мне это не стоило. За Мору отомщу и попрыгаю на его могиле!

Когда мой выплеск эмоций проходит и наступает тишина, в салоне слышу телефон. Кто-то звонит. Подношу телефон поближе к ослепленным яростью глазам и вижу надпись " дед". Пальцы еще сильнее вжимаются в руль, до легкого хруста кожи, но, переборов ненависть к деду, который обещал помочь, а сам зассал Ситхе, отвечаю коротко:

– Да!
– он второй, кого мне хочется разорвать после Змея.

– Езжай в мою больницу. Немедленно. Твоя Сучка в тяжелом состоянии!

Мне не хватает секунды, минуты, пяти, десяти, чтобы прийти в себя. Я не понимаю, что происходит. Красная пелена ярости застилает глаза. Я знаю только одно - хочу убить.

Глаза наполняются кровью, такое ощущение, что они сейчас лопнут. Смотрю вперед на дорогу, а вижу змееныша. Я его убью! Сейчас! Немедленно! Уверен, что Элис пострадала из-за него!

Все мысли о предательстве Элис выветриваются, мгновенно становится плевать успела она с ним потрахаться или нет. По голове бьет отчетливое ощущение беспомощности.

Завожу машину и рвусь в больницу деда. Не секрет, что дед не только ученый, но и врач. Обслуживает только пациентов с особыми случаями. Обычные вирусы не лечит.

Чем больше в сознании формируется мысль" Элис при смерти", тем больше вдавливаю педаль газа и, не видя дороги, еду напрямик. Убью. Убью эту змею. Не знаю как, но убью. Он будет захлебываться червями в земле.

Когда приезжаю в больницу, не чувствую пальцев. Они занемели за время поездки, с трудом удается их оторвать от руля.

Забегаю на нужный этаж, приближаюсь к нужной палате и вижу Змея, спокойно сидящего на кресле возле палаты, бросаюсь на него, хочу разорвать, но меня перехватывают множественные охранники Ситхе. Пытаюсь вырваться, некоторых из них удается отправить лбом в стену, но все равно меня ловят. Я не могу приблизить к Змею ближе, чем на три метра. И что больше всего раздражает, он не смотрит на меня, а только в окно и молчит.

– Ты это сделал!

Что самое ужасное он даже не поворачивается в мою сторону, словно меня не существует. Словно комар перед ним жужжит, а ему лень даже прихлопнуть пищащее существо.

– Не приближайся тварь, к Море!
– едва называю Элис Морой, как он заинтересованно поворачивает голову, перестает быть равнодушным, чему я несказанно радуюсь. Он даже встает с кресла и приближается. Не понимаю, что им руководит, но радует то, что он взволнован или как это называется его состояние? Скорее всего напрягается, ведь существа, подобные ему, не способны волноваться, они способны лишь уничтожать все, что по их мнению слабое.

Сам себя не узнаю. Веду, себя как истеричка-сучка, но я так хочу его закопать!!! Мои тормоза летят под откос. Вновь дергаюсь из хватки охранников. Почти выбрался. Змея открывает рот, явно хочет что-то спросить, но оба останавливаемся от постороннего звука.

Дверь открывается и оттуда показывается дед в белом больничном халате и полном обмундировании. Его фартук и перчатки все в крови. Столько крови, что можно наполнить тела нескольких перевертышей.

– Альберт, замолчи и успокойся, иначе не пущу тебя.

Я стараюсь, правда, очень стараюсь успокоиться. С трудом, но удается подавить инстинкты убивать. Успокаиваю себя мыслью, что всему свое время. И чтобы убить Змея понадобится время и трезвая голова.

После того, как я прекращаю вырываться из рук охранников, меня, наконец, отпускают и нас вместе со Змеем впускают в ее палату. С опаской присматриваюсь к телу на кушетке и тут же тошнота подступает к горлу, наполняет рот привкусом горечи. Мора лишь слегка изуродована несколькими полосками шрамов, я их почти не замечаю, они несколько не отвлекали от милого вздернутого носа и ямочек на щеках. А теперь у ее мужской половины нет кожи. Это не кожа, а уродливое бугристое мясо, которое нескользо раз вывернули и обратно пришили.

Как можно было сотворить такое с молодой сучкой - девчонкой?

– Посмотрел? Теперь тебе стоит пройти в палату, регенерация слишком медленно проходит, - в мое ошалелое сознание смутно просачиваются слова деда.

Только сейчас замечаю, что Змей оказывается с откушенной по локоть левой рукой. Надеюсь, никогда не заживет.

Дед оглядывает меня и объясняет:

– Ее сильно покусали. Состояние стабильное, органы все восстановили, сердце не задето, мозг тоже жив, но она теперь Самец. Я встречал подобные случаи.