Гар хотел подняться, но вдова вцепилась ему в руку и быстро-быстро заговорила:

— Вчера к вечеру бабку в лесу встретила — чужачка. Сказала мне, что заплутала — ложь всё. На рассвете у ворот деревенских углядела её — видно, войти хочет, а её словно не пускает что-то. Я ей крикнула, мол, заходи, мать, а она р-р-раз — и туманом растаяла.

Не иначе сдурела вдова. Гар отодрал холодные пальцы Ли от своей руки. Каменной статуей застыла, взгляд вникуда, бледная.

— Почудилось, может? — воин забрал у женщины курительную трубку и вытряхнул на снег.

От прогоревшей травы тут же поползли огненные ручейки. Воин подскочил на ноги, а Ли осталась сидеть на крыльце недвижимой.

— Что это? — отступая от горящих потоков, обернулся к вдовушке.

— Гляди.

И Гар смотрел, как пламя рисует на белом насте очертания женской фигуры. Картинка словно ожила, затанцевала, а через мгновение к огненной деве потянулись руки с кривыми, уродливыми пальцами.

— Уходите из леса, Гар. В деревню возвращаться надо, — Ли поднялась со ступеньки и принялась топтать горящее представление. Разное про неё говорили, но чтобы такое вытворяла — не слышал. Воин с недоверием смотрел на вдову. Может, чего в трубку сыпанула, пока не видел? — У тебя под боком дочь Аи живёт, а ты такой ерунде удивляешься, — шаркнула сапогом по чёрному пеплу. — Чудеса случаются чаще, чем ты думаешь, но не всякому дано их увидеть. — Ли подошла слишком близко, сократила расстояние между ними до непозволительного. У Гара заходили желваки. Пугать вздумала? Он видел боевых шаманов кочевников — после такого вообще ничего не страшно. — Перебирайтесь в деревню, — вдова смотрела в глаза воина, — я пригляжу за девочкой, пока ты будешь на охоте.

— От Элмана её защитишь? Или от сплетен, которые Шайла по деревне пустит? — шипел ей в лицо Ансгар.

— Дурья ты голова, Гар, — поджала губы, сделала шаг назад. — Ничего, кроме ненависти к людям, в тебе не осталось. Здоровое тело, красивое лицо, а толку-то?

Распахнув дверь хижины, она рыком приказала Коди собираться. Парень медлить не стал — с такой матерью не забалуешь. С осоловелыми глазами, на ходу натягивая старенькую шубейку, подросток выскочил во двор.

— Коди ещё придёт, — пообещал воину.

— Обойдёшься, — Ли ухватила сына под локоть и потащила к калитке.

Гости. Глубинный смысл этого слова вдруг заиграл новыми красками. Ансгар никогда не жаловал визитёров — пара кружек заварки могли запросто обернуться мордобоем. Сегодня без драки, но осадок остался — воину было не по себе. Предки бы побрали эту вдовушку!

— Что случаться? — Ёля в лёгкой рубашке сунулась на улицу.

— Иди в дом, — затолкал в хижину, не заботясь об аккуратности.

Потирая плечо, девушка в недоумении смотрела на Гара — после грубой хватки у неё наверняка останется синяк. Воин никогда не чувствовал необходимости контролировать силу, но здесь не поле боя, а перед ним не враг — любимая девочка.

— Прости, — извинение вышло сухое, и Ёля не ответила. Она молча отправилась к очагу, зачерпнула миской хамхату из котелка и грохнула об стол. Заслуженный гнев — Гар понимал, но понятия не имел, что делать со справедливой женской обидой. — Пройдусь.

Вылетел из дома, а на спине ожогом остался растерянный взгляд Ёлки. Под здоровыми ногами хрустел снег, исцелённое лицо щипал мороз — не таким он видел своё «спасибо».

Солнце моё встает.

Тени, по углам!

Я стою здесь телом,

Душою где-то там…

Хамхата Ёлке понравилась, а выходка Ансгара — нет. Их «непросто» в конце концов выплеснулось из него агрессией, и это ненормально. Ворочая ложкой в миске остывшую похлёбку, Ёлка всё сильнее себя накручивала. Будь она в Софии, собрала бы вещички — и в отчий дом. А тут что? В лес съехать или к Дозору в сарай? Ничего не изменилось — как была невольницей, так и осталась.

— Ну какой козёл оказался! — разорвал тишину старушечий голос. — Не везёт тебе с мужчинами.

Ёля плавно выдохнула и обернулась. Перед ней стояла худая старушка лет восьмидесяти, но во внешности ещё улавливались штрихи молодости. Она здорово напоминала бутылку, оформленную в стиле декупажа, а голос Ёлка узнала.

— Не ваше дело, — хамство в ответ на бестактность — в самый раз. — И вообще, что-то вы зачастили? Разве вам не пора в рай или… куда там положено после смерти?

— Зубки показать решила? — Искра Ивановна кивнула, отвечая на собственный вопрос. — Так и знала, что благодарности от тебя не будет.

Предвкушение ссоры сменилось неожиданным осознанием — старуха не мёртвая. Перед Ёлкой стояло существо куда страшнее приведения.

— Кто вы такая? — Ёля дёрнулась, чтобы встать, но будто приросла попой к стулу, а ступни пустили корни в пол.

— Правильнее спросить, чего я от тебя хочу, — бабка мягко улыбнулась. — Не думай, девочка, я не бессердечная, но мне не оставили выбора.

— Да о чём вы?! — горло перехватило, голос сорвался на писк.

— Плата, — спокойно отозвалась Искра Ивановна. — Я пришла забрать свой дар. Ты его приумножила. Жаль, мало времени прошло, а ведь могло получиться ещё лучше. Из-за Ли всё, — старуха скорчила брезгливую рожу, — вечно суёт нос не в своё дело.