– Если желаете, можно убрать его от ворот силой, – предложил Орен. – Вот только журналисты это ни за что не пропустят.

Журналисты? Мой мозг заработал в полную мощность.

– У здания фонда не было ни одного папарацци, – сказала я. Это бросилось мне в глаза сразу же, как мы прибыли на место. – Неужели они все собрались у дома?

Стены, ограждавшие поместье, надежно защищали его от репортеров, но ничто не мешало им совершенно легально толпиться у ворот.

– Будь я человеком азартным, я бы непременно поставил на то, что Дрейк предварительно обзвонил горстку репортеров, дабы обеспечить себе публику, – заметил Орен.

Обойтись без «лишнего внимания» все-таки не получилось – это стало понятно сразу же, как мы подъехали к дому мимо длинной шеренги репортеров. Впереди, у кованых ворот, я различила силуэт Дрейка. Рядом с ним стояло двое незнакомцев. Даже издалека я заметила на них полицейскую форму.

Обратили на нее внимание и папарацци.

Что там Алиса говорила о том, что ее дружки из полиции умеют действовать незаметно? Я стиснула зубы и представила, что Дрейк сделает с Либби, если в прессе появятся фотографии, на которых его волочат по улице прочь от поместья.

– Остановите машину, – скомандовала я.

Орен повиновался, а потом повернулся ко мне.

– Я настоятельно вам рекомендую остаться в салоне, – сказал он. Но это был вовсе не совет. А приказ.

Я потянулась к ручке двери.

– Эйвери, – рявкнул Орен так, что я невольно замерла. – Если вы собрались наружу, то я выскочу первым.

Я живо вспомнила наш утренний разговор и решила не испытывать судьбу.

Тем временем Грэйсон, сидевший рядом, расстегнул ремень безопасности. Потянулся ко мне, мягко коснулся руки.

– Орен прав. Не стоит вам туда ходить.

Пару мгновений я не могла отвести глаз от его руки, лежавшей на моей, но потом все же подняла глаза.

– А вы бы что сделали на моем месте? – спросила я. – На что бы пошли, чтобы только защитить свою семью?

Этот вопрос поставил его на место – я это сразу почувствовала. Он убрал руку – но до того неспешно, что я почувствовала, как кончики пальцев скользнули по моим костяшкам. Мое дыхание участилось, но я распахнула дверь, стараясь держать себя в руках. Главной сенсацией дня был Дрейк, стоявший у дома Наследницы Хоторна, но это лишь потому, что этой новости не с чем было сравниться. Пока что.

Вскинув голову, я вышла из машины. Посмотрите на меня. Вот она, настоящая сенсация. Я зашагала в сторону дома, спиной к соседней улице. На мне были сапожки на каблуке и школьная юбка-плиссе. Форменный пиджак от быстрой ходьбы плотно прильнул к фигуре, эффектно ее очертив. Новая прическа. Новый макияж. Новая манера держаться.

Я тут истинная сенсация. Сегодня все разговоры будут вовсе не о Дрейке. Это не к нему будут прикованы все взгляды. А ко мне.

– Незапланированная пресс-конференция? – шепотом спросил Орен. – Как ваш телохранитель обязан предупредить, что Алиса вас убьет.

Но пускай с этой проблемой разбирается Эйвери-из-Будущего. Я отбросила назад безупречно уложенный локон и расправила плечи. С каждым шагом рев репортеров, выкрикивающих мое имя, становился все громче.

– Эйвери!

– Эйвери, посмотрите сюда!

– Эйвери, что скажете о сплетнях, в которых…

– Эйвери, улыбочку!

Я стояла прямо перед ними. Все внимание было на мне. Орен вскинул руку, и вся толпа мгновенно затихла.

Скажи что-нибудь. Надо что-то сказать.

– Э-э-э… – Я прочистила горло. – Произошли огромные перемены.

В толпе послышались смешки. Соберись, ты справишься. Стоило мне только мысленно сказать себе об этом, как вселенная отомстила мне за эти слова. За спиной у меня началась потасовка – Дрейк попытался одолеть полицейских. Объективы камер начали потихоньку от меня отворачиваться, беря в фокус происходящее у ворот.

Одной болтовни тут мало. Скажи что-нибудь сенсационное. Заставь себя слушать.

– Я знаю, почему Тобиас Хоторн изменил завещание, – громко сообщила я. Отклик на это известие последовал незамедлительно. И не случайно: как-никак, это и впрямь было событие десятилетия, загадка, ответ на которую все жаждали знать. – Я знаю, почему он выбрал именно меня. – Теперь все до единого взгляды были прикованы ко мне. – Я знаю правду. Одна я – и больше никто, – уверенно, чтобы ни у кого не возникло ни малейших сомнений в правдивости моих слов, солгала я. – Но если кто-нибудь из вас хоть словом обмолвится об этой жалкой пародии на человека, которая стоит у меня за спиной, поверьте, я все свои силы положу на то, чтобы вы никогда в жизни не узнали, как все было на самом деле.