– А кто такая эта Дора, дорогой мой малыш Фрэнк? Она что, сильно тебя недолюбливает, делая такие подарки?

– Ты невыносим! – засмеялась Франческа.

– Об этом я поставил тебя в известность при приеме на работу.

Дейв подошел к плите, которая дышала жаром. Сложив руки на груди, он прислонился спиной к горячей печке.

Франческа попыталась сосредоточиться на кофе. Какое у него крепкое жилистое тело, более мускулистое, чем можно было бы предположить, когда он одет. А кожа ореховая, не просто загорелая, а смуглая от природы, цвета жареного миндаля. Он казался заспанным, волосы, густые и волнистые, еще не тронутые расческой, растрепались.

– Поторопись, пожалуйста, с кофе, – попросил он, водя глазами по полкам, заставленным кружками.

Франческа недовольно покосилась на него – его замечания действовали ей на нервы.

– Первое, что ты должна помнить, если хочешь работать со мной в контакте, – продолжил он, не отводя глаз от посуды, – что я не выношу, когда мне приходится ждать.

Франческа отвернулась и едва удержалась от язвительного замечания. Когда через минуту она повернулась в его сторону, чтобы взять чашку, увидела, что он корчится от смеха.

– Молодец, Фрэнки, – хохотал он. – Заводишься на раз!

И, не переставая смеяться, пошел в гостиную, чтобы одеться.

Они позавтракали втроем в кухне и, оставив посуду немытой, поехали в студию на машине Дейва.

Между ними само собой установилось негласное соглашение о том, что в ближайшие дни они будут работать вместе, не расставаясь, и не заниматься ничем, кроме своего главного и единственного дела. Им предстояло подготовить фронт работ для всей команды, которая должна была приступить к обязанностям в понедельник. Дейву хотелось, чтобы они трудились с уверенностью в завтрашнем дне, в том, что Дэвид Йейтс стоит на пороге грандиозного успеха.

Он чувствовал свою ответственность за судьбы людей, которые работали на него, и в этом была одна из главных причин, по которой он так стремился сохранить фирму.

Подъехав к зданию, в котором располагалась студия, Дейв припарковался на Набережной, отпер входную дверь и попутно ответил на вопросы Джона о ценах на недвижимость в этом районе города. Когда они подымались по узкой темной лестнице наверх, Джон сделал в блокноте пометку насчет пятен сырости на стенах. Открыв дверь студии, Дейв повернул выключатель, и огромное пространство озарилось ярким светом. Стоя в дверях рядом с Франческой, Джон с воодушевлением смотрел на свое будущее хозяйство. Он испытывал чувство гордости. У меня тут все заработает как часы, думал он. Торговая марка Дэвида Йейтса станет одной из самых знаменитых в Соединенном Королевстве.

– Прошу! Джон, вешалка для пальто вон там, кухня налево, туалеты направо, кладовая внизу под лестницей. – Дейв уже успел снять куртку и направлялся к своему рабочему столу.

– Оглядись пока тут, а я тут разберусь со своими бумагами и освобожу место для Франчески. Если возникнут вопросы, запиши, потом обсудим. Как все проинспектируешь, свистни. О'кей?

Джон кивнул, снял пальто и повесил на крюк.

Франческа последовала за Дейвом.

– Держи, Фрэнки! – Дейв швырнул ей бейсболку, лиловую с белым и с золотым значком бейсбольного клуба. – Надень.

Она удивилась, но послушно натянула на голову шапочку.

– Нет, не так. Козырек надвинь на лоб.

Она сделала, как он велел.

– Отлично. Теперь ты выглядишь как настоящий партнер. – Он улыбнулся. – Подсаживайся сюда. Начнем с того, что сотрем с доски всю эту чушь. Теперь доска твоя, можешь рисовать на ней что угодно.

В одиннадцать устроили перерыв, чтобы выпить кофе. Два часа Дейв и Франческа молча и сосредоточенно проработали, не отрываясь от стола. Сначала они договорились о том, в какой гамме будут работать. Дейв дал Франческе необходимые инструкции. Ему требовался текстильный дизайн для свободного дневного костюма из шелка. Он разрабатывал совершенно новое направление в моде: классический шерстяной блейзер плюс шелковая юбка-саронг, свободные брюки в пижамном стиле, шерстяные брюки в обтяжку с длинной шелковой туникой. Простота кроя сочеталась со сложным рисунком ткани; вся проблема заключалась в том, чтобы точно выверить соотношение линии и цветной набивки. Франческа хорошо поняла смысл его замысла.

Он искал линии, она придавала им объем. Она рисовала водоворот красок, где оттенки розового перетекали в красный, почти черный. Придумывала сложные конфигурации из разноцветных квадратов в духе Пауля Клее, и, как на его полотнах, каждый квадрат имел свой особый цвет, а вместе они образовывали нераздельное целое. Выбрав какой-то один цвет, пунцовый или золотой, она искала его всевозможные оттенки, каждый из которых неуловимо отличался от других, так что возникал целый спектр оттенков одного и того же цвета.

Она ни на секунду не оторвалась от работы с тех пор, как за нее села, и Дейву пришлось силой оттащить ее от стола.

– Ну что, Джон? Чем ты собираешься меня теперь пытать? Какие нашел огрехи?

Дейв принес к дивану, на котором они сидели, пакет с кофе-капуччино, который прислали из ресторана «Марко Поло». Дейв подал каждому стаканчик с дымящимся напитком.

– Все утро я с ужасом ожидал, какую мерзость ты нароешь здесь у нас по углам.

Дейв рассмеялся, высыпал в стаканчик два пакетика сахару и размешал карандашом, который торчал у него за ухом.