Я вытянула свои руки.

— Ты видишь, чтобы я двигалась?

Он подошел и встал в дюйме от меня. Я могла учуять в его дыхании запах мятной жевательной резинки.

— Хватит. В чем бы ты не убеждала себя прямо сейчас, перестань.

— Я ничего подобного не делаю.

— Чушь!

Я ехидно улыбнулась ему. Гнев начинал закипать во мне. Не так я хотела закончить этот день. Доджер был более восприимчив к новостям, чем я ожидала. Он принял мою беременность и хотел показать мне, что был рядом.

Но встреча с Даной в считанные секунды заставила полностью рассеяться всему ощущению счастья. Теперь же, я хотела уйти подальше и начать разбираться с моей новой жизнью самостоятельно. Всё это — мне было не нужно.

— Нет, не чушь! Мне не в чём и не нужно себя убеждать, потому что все очевидно, как день!

— Ты не имеешь понятия, о чём говоришь. Я не просил её приезжать.

— Я знаю, что не просил.

— Тогда почему ты так бесишься?

— Я не бешусь.

— Как же, — спорил он.

— Нет, Доджер. Мне это безразлично. Меня меньше всего заботит, что она здесь.

Он положил свои руки на бёдра и посмотрел в потолок.

— Боже, ты невыносима.

Я получила небольшое удовольствие зная, что усложняю ему жизнь.

— Это вовсе не так. И позволь мне объяснить: с кем ты встречаешься, не моего ума дело. Однако, если ты планируешь стать частью жизни моего ребенка, то, с кем будет встречаться он, уже будет не только твоим решением, ясно? С самого начала она… — я махнула рукой, указывая в сторону его кабинета, — точила на меня зуб. Она хотела тебя и без колебаний предпринимала попытки привлечь твоё внимание, когда мы были вместе. Если ты по-прежнему отрицаешь это, то ты чертовски слеп!

— Ты решила, что я не знаю о привязанности Даны? Я все вижу. Но не стоит убегать от меня, будто это место объято огнем. Я сказал ей «нет», а тебя позвал поужинать.

Я осмотрелась. Камдена нигде не было видно, и зал практически опустел, за исключением подростка тягающего гири перед зеркалом. Ладно, по крайней мере, у нас не было зрителей.

— И, я отказалась. Я поеду домой, надену удобные пижамные штаны, которые нигде мне не давят и заползу в свою постель.

— Набрала вес? — произнесла Дана, выглядывая из-за плеча Доджера.

Я не видела, как она подошла.

Сделав шаг вперед, я прижалась к Доджеру, давая понять о своих намереньях. Я собиралась разорвать эту цыпочку на куски.

— Дана, тебе лучше уйти, — произнёс он, пытаясь удержать контроль.

Он был смешон до колик. Никто не мог контролировать меня, кроме меня самой.

— Вообще-то, да. Просто сегодня я сообщила Доджеру о том, что в моей духовке появилась булочка, и что он скоро станет папочкой. Правда замечательные новости? — сарказм так и сочился из моего голоса. Я положила свою руку на живот, делая из этого шоу. Её глаза проследовали за моим движением. — Оказывается, свадьба лучшей подруги — идеальное место для невероятного секса и зачатия ребенка, — другую ладонь я положила на его щеку, подливая масла в огонь. — Он будет самым лучшим папочкой на свете.

Её рот широко раскрылся. Мои глаза прищурились, позволяя ей усвоить новости. Богом клянусь, если она хоть что-нибудь произнесёт — я не сдержусь.

Я опустила руки и посмотрела на Доджера. Мой голос стал безразличным.

— Я поехала домой. Напишу тебе, если что-то понадобится.

Развернувшись на каблуках, я ушла, не задумываясь ни на секунду. Я сделала то, зачем приходила. Бомба-ребёнок была сброшена. Я задумалась о том, что еще можно было сделать, но с каждым следующим шагом к моей машине казалось, что хорошее начало положено. Ох, получить возможность рассказать Дане мои замечательные новости… Чёрт возьми — это было восхитительно. Я улыбнулась, села в свою машину и отправилась домой.

Глава 5

Я проверила пульс на своем запястье. Ага, это определенно была паника. В последнее время я была в ударе, посвящая всех в свою тайну. Еще более сложным, если честно, было смириться с тем, что реакция на рассказанную правду о моем положении, окажется совсем не такой, как та, что я проигрывала у себя в голове. Киган поняла и уже полюбила моего малыша. И Доджер отпустил все плохое из нашего прошлого и с головой нырнул прямо в организацию нашего будущего. Не то, чтобы я удивилась этому. В какой-то момент бедный парень осознает, какой груз он взвалил на себя, и у него поедет крыша. Я знала его. Это было затишье перед бурей. Но сейчас у меня не было времени размышлять о том, как всё пойдёт ко дну. Так как пришло время сообщить родителям. Лучший способ сделать это — на скорую руку. Также как содрать пластырь, надеясь, что боль будет не такой адской. Я боялась этого гораздо больше, чем разговора с Доджером, ведь я была папиной дочкой. Я выросла, осознавая то, какие надежды и мечты он возлагал на меня.

Спускаясь вниз по лестнице, я думала о том, что мой папа заканчивает сборы на работу. Он передвигался по дому, как часовой механизм: бег на тренажере, несложная гимнастика, душ, а затем — чашка кофе с любимой английской выпечкой и газета. Так что, сейчас я была более чем признательна за его режим, сделавший мою жизнь чуть менее хаотичной. Я завернула за угол, где всегда сидел отец за завтраком, с газетой, открытой на разделе, который он читал в первую очередь.

Он взглянул поверх газеты на меня.