– Нападение и изнасилование Инги Игнатьевой.

Милена замерла в проёме кухни, поднявшись со стула.

Макс обернулся, чтобы заглянуть в потрясённые небесные глаза и найти в них ответ, но не смог не произнести:

– Ты же веришь мне? – спросил он, и не дышал те несколько секунд, что она колебалась.

– Верю, - в одно мгновение превратила она сложившуюся ситуацию в сущий пустяк.

Макс разруливал и не такое, но его словно парализовало, когда он предположил, что Она не поверит ему.

– Можно ордер, пожалуйста, - вежливо попросил бывший спецназовец, вернув своё внимание к полицейским.

В небольшую щель протянули очередную бумажку, которую Астахов внимательно изучил и вернул обратно.

– Господа, я пойду с вами, и не буду оказывать сопротивления, - спокойно заговорил он. – Позвольте лишь одеться.

– Откройте дверь и оденетесь, - сурово произнёс сержант.

– Хорошо, - согласился Макс и бросил пистолет в один из ящиков, стоявшей рядом тумбы.

Полицейские поспешили войти, пытаясь понять, что это был за шум.

– Кошка, - будничным тоном произнёс телохранитель, излучая поразительную доброжелательность, и прошёл в гостиную, чтобы одеться. Все последовали за ним. – Я могу позвонить? – уточнил он у органов правопорядка.

– Из участка позвоните, - отрезал сержант.

– Я знаю хорошего адвоката, - сказала Милена, сделав предположение, куда именно он хотел позвонить. – Мы будем в участке максимум через час. Тебя отпустят.

– Спасибо, что веришь мне, детка, - натянул он футболку следом за джинсами и направился к ней с явным намерением обнять.

Милена не сопротивлялась.

– За диваном сумка, - тихо заговорил он ей на ухо, делая вид, что, прощаясь, вдыхает аромат её волос. – Привези мне тысяч пятьдесят налички. И телефон. Будь осторожна. Избегай безлюдных мест. Передвигайся только на такси. С сумерками на улицу ни ногой. Вообще сиди дома по возможности.

– Хорошо, - тихо шепнула она, потершись об него в ответ, чтобы выглядеть более правдоподобной влюблённой парочкой.

Макс отстранился и протянул полицейским руки для наручников.

 Милена бросилась одеваться, едва за Максом с полицейскими закрылась дверь.

В сумке за диваном оказались какие-то вещи, а под ними… Милена аж ахнула. Никогда она ещё не видела столько денег вживую. Всё дно сумки было устелено запечатанными пачками денег, каждая купюра в которых была по пять тысяч рублей.

Она достала необходимое количество и сложила каждую по отдельности таким образом, чтобы её легко можно было спрятать где угодно. Засунула их в карман джинс и поднялась в поисках телефона Макса. На этот счёт она не была уверена, глядя на стандартный немаленький гаджет.

Может, он имел в виду, что Милена должна была купить что-то компактное и незаметное? Что тоже легко можно было бы спрятать от надсмотрщиков?

«С другой стороны – ведь все его контакты именно здесь», - никак не могла она определиться, и в итоге решила не терять время зря, схватила телефон, сумку, обулась и покинула квартиру.

«В конце концов, если ему нужен будет другой – выбегу куплю», - подумала она, набирая человека, который однажды ей очень сильно помог, практически спас от бывшего мужа и просил обращаться в любое время, если вдруг что.

Более подходящее «если вдруг что» было сложно представить.

Адвокат как раз был в участке по другому делу, когда она ему позвонила.

Он пообещал разобраться, что к чему, пока она доедет.

– Добрый день, - поздоровалась Милена, когда он встретил её у входа. – Спасибо, что помогаете. Ну что?

– Идём, чтобы я не повторял дважды, - произнёс Владимир Александрович, направившись вглубь участка.

Ей ничего не оставалось, кроме как последовать за тем, кому она доверяла.

Адвокат открыл дверь в крохотную серую комнатушку с одним столом и двумя лавками по разные стороны от него.

– Макс, - облегчённо произнесла она, увидев Астахова. Бросившись обниматься. Не отдавая себе отчёта. Нервы были на пределе.

Телохранитель поднялся, со скрытой радостью принимая Сокровище нации в надёжные крепкие объятия.

– Вот, - всунула она ему в одну руку компактно свёрнутые купюры, а в другую – телефон.

Владимир Александрович скользнул по передаче цепким взглядом, но никак это не прокомментировал.