Ларс Эдлунд, похудевший, с запавшими глазами, но гладко выбритый и настроенный воинственно, сидел за своим дубовым столом. В кресле напротив, закинув ногу на ногу, расположился мистер Уортингтон, а Вукович стояла у окна. Серый пиджак, строгий пучок и острый каблук: снова в доспехах завуча.

– Добрый день, – поздоровалась Мара и замерла у двери.

– Проходи, проходи, – кивнул ей отец. – Ты должна присутствовать при этом разговоре.

– Собственно, дело касается только мисс Корсакофф и меня, – заметил мистер Уортингтон.

– Меня касаются все дела моей дочери, – отрезал Эдлунд, нахмурившись. – Теперь, когда мы оформляем бумаги на удочерение…

– И все же Мара давала обещание мне, – Уортингтон придирчиво осмотрел свои отполированные ногти. – И, думаю, вы согласитесь, что каждый должен быть в ответе за данное слово. В ребенке необходимо воспитывать честность.

– Теперь, значит, вы признаете, что Мара – ребенок? – прищурилась Вукович.

– И как честный ребенок я могла бы много рассказать про то, как Сара и Кевин…

– Мара, не валяй дурака! – пресекла ее хорватка. – Что именно ты обещала мистеру Уортингтону?

– Что соглашусь на исследования. Я просила вашей помощи, сэр, – Мара холодно посмотрела на англичанина. – И вы мне ее не оказали.

– Но мои люди прибыли в Гренландию…

– Не ваши люди, а люди Совета, – поправила девочка. – И они там были только для декорации.

– Ты отправила координаты, и агенты прибыли на место, – Уортингтон взялся за подлокотники. – Я выполнил свою часть уговора.

– Кто спас девушек? – прямо спросила Мара. – Возьмите и скажите честно: кто их спас?

– Не меняй тему! Наш с тобой разговор записан, и теперь…

– Довольно! – Эдлунд встал. – Я не позволю играть в эти словесные игры. Речь шла о человеческих жизнях. А вы устроили из этого торги! Не думал, что скажу это, но сейчас я даже рад, что не успел убрать камеры Смеартона.

– Что?! – ахнул Уортингтон.

– И это еще не все, сэр Чарльз. Разумеется, я не буду угрожать вам отчислением Сары, потому что дети не должны отвечать за грехи родителей. Но мне отлично известно, кто стоит за открытием спецкурса!

– Мара, выйди, – подала голос Вукович.

Девочка не стала возражать. Старые деревянные двери все равно плохо справлялись со звукоизоляцией. А если прикрыть неплотно…

– Это дела департамента образования! – защищался Уортингтон. – Не стоит меня в это вмешивать. Конечно, я голосовал за кандидатуру профессора Смеартона на последнем заседании, но исключительно потому, что у меня самого остались от его манеры преподавания самые положительные воспоминания.

– Неправда! – голос Вукович хлестал кнутом. – Я говорила с фрау Шефер. Она не давала своего одобрения! И списки на спецкурс прошли мимо нее. Однако ваша подпись не лжет, сэр Чарльз!

– Я не хотел этого говорить… Это был приказ Четырех…

– Тогда почему его не получила фрау Шефер?

– Откуда мне знать? Может, потому что она устроила бы бюрократические препоны?

– Эти препоны, как вы выражаетесь, – Эдлунд явно вышел из себя. – Могли бы спасти жизнь моему ученику! Это не вам и не Четырем, гори они в аду, придется объяснять Биллу Маквайану, что с его сыном! Мальчик не приходит в себя! Вы, черт побери, могли искалечить своего студента! Я лично, слышите, лично обобью все пороги в Совете! Поцелую каждую заносчивую задницу, но добьюсь, чтобы вас и близко не подпускали к делам департамента образования. И молитесь, кому хотите…

На этом Мара ретировалась. Попасться на подслушивании, когда отец в таком настроении, ей не улыбалось. Вернулась к Брин дежурить в коридоре.

Девочки проникли в палату ночью. Нанду, которого все еще лечили от переохлаждения, впустил их. И никто, – ни Вукович, ни Эдлунд, ни мадам Венсан, – не смогли их оттуда выгнать. Наверное, не очень-то и хотели. Потому что только друзья делают нас теми, кто мы есть. И раз Джо надо было вернуть разум, присутствие близких могло ему в этом помочь.

– А если отец заберет его? – прошептала Мара, глядя на застывшего каменным изавянием Билла Маквайана.

– Не заберу, – неожиданно отозвался индеец, не оборачиваясь.

Он молчал так долго, что девочки решили, будто он вообще никого не слышит.

– Шаман сказал, что Джо должен участвовать в программе, – продолжал Билл. – Значит, так было нужно.

– Была бы на его месте моя мама, – проговорил Нанду в самое ухо Мары. – Она бы давно отлупила этого шамана его же бубном.

Перед сном Мара созванивалась с Имагми по телефону Сэма. Консультировалась.

– Что у вас делают в таких случаях? Может, у Джо какой-то неправильный шаман?