Раньше Мара не задумывалась, где располагается Верховный совет солнцерожденных. Нет, разумеется, она знала, что в Европе. Даже в Швейцарии. Брин что-то говорила в один из долгих зимних вечеров. Про то, что поблизости Бельгия и штаб-квартира НАТО. Что некоторые чиновники умело совмещают работу на перевертышей с простой человеческой политикой. И, кажется, исландка упоминала горы… Альпы? Анды? Или что там в Европе? В общем, Брин, как водится, вещала без умолку, а Мара быстро потеряла нить повествования и углубилась в свои рисунки.

Теперь ей упущенной информации отчаянно не хватало. Да, Найджел Смеартон вместо того, чтобы провести отпуск в пригородном коттедже с престарелой тетушкой, как он рассказывал коллегам в Линдхольме, наведался в Швейцарию. В Палас дю Солей или Дворец Солнца. В том, что перевертыши назвали свое обиталище в честь небесного светила, можно было ни секунды не сомневаться. Дом Солнца в Иллуаасаке, Дворец – в Швейцарии… Наверняка по всему миру разбросаны такие Храмы, Замки, Хижины, Пагоды, Избы и Вигвамы, и повсюду сидит с важным видом местный глава солнцерожденных. Ничего неожиданного.

Но почему едва узнав о визите Смеартона в этот Палас дю Солей, Вукович и Брин так всполошились? Мало ли по какому вопросу он мог туда поехать? Это ведь еще ничего не доказывало.

– Мы должны навестить твоего отца как можно быстрее, – сказала хорватка, и больше от нее ничего не получалось добиться.

Джо и Брин пришлось получить наказание. Не такое жестокое, как если бы Вукович и правда разозлилась, но она не могла бездействовать, чтобы не вызвать подозрений Смеартона. Зато родителям провинившейся парочки сообщать не стала, хотя и прочла лекцию о нравственности. Брин отослали к миссис Чанг гладить бесконечные кипы постельного белья к приезду гостей на праздник солнцестояния, а Джо вместе с Густавом собирал трибуны на тренировочном поле. И только Нанду нагло слонялся без дела и готовил новый концертный репертуар.

И вторжение в кабинет Смеартона, казалось, так и осталось незамеченным, но через два дня после танцев директор вызвал к себе Нанду и Вукович. Мара нервно металась в коридоре, опасаясь худшего, и была права. Спустя десять минут хорватка пулей вылетела наружу и умчалась в свою комнату, не сказав ни слова, бразилец мрачно мотнул головой и протянул Маре телефон с наушниками.

Примостившись в холле на кресле и убедившись, что поблизости никого нет, девочка включила последнюю запись диктофона.

– Как вам известно, я больше всего ценю порядок, – услышала она елейный голос Найджела Смеартона. – Порядок – вот залог и основа всего. Образования. Да и вообще всей жизни. Вы согласны, мисс Вукович?

– Безусловно.

– Поэтому я был крайне удивлен, когда решил заняться делами и обнаружил, что мои вещи лежат не так, как я их оставил. Видите ли, я привык соблюдать определенную систему. Она повышает эффективность моей работы.

– Понимаю, – хорватка звучала напряженно.

– Возможно, я забыл предупредить вас, что поставил в своем кабинете систему видеонаблюдения. Сущий пустяк, разумеется. Это никак не сказывается на доверии между нами. Я и сам, признаться, не вспоминал о ней, пока не открыл ящик стола и не заметил некоторое несоответствие. И только для того, чтобы убедиться в точности собственной памяти, я просмотрел запись. Можете ли вы себе представить, что я увидел?

– Затрудняюсь ответить.

– Мистера Торду! Вот, полюбуйтесь.

Дальше пару минут была тишина, видимо, профессор демонстрировал запись. Мара в ужасе затаила дыхание.

– Он ничего не украл? – холодно поинтересовалась Вукович.

– Нет, иначе его бы здесь уже не было, – отозвался Смеартон. – Но я считаю подобное поведение недопустимым. Подумать только: кабинет директора! Шпионить, как будто я какой-то…

– Полностью с вами согласна. Мистер Торду будет наказан…

– Видите ли, мисс Вукович, – мягко перебил ее британец. – Ваша система наказаний, судя по всему, не очень удачно зарекомендовала себя. Раз студенты позволяют себе подобные выходки. Поэтому я взял на себя смелость, внес выговор в личное дело мистера Торду, отстранил его на месяц от занятий и, разумеется, уведомил об этом миссис Торду. Мне было жаль расстраивать бедную женщину, но иного выхода не было.

– Но профессор!.. – встрял Нанду.

– Позвольте, я не закончил, – настойчиво продолжал Смеартон. – Просмотрев запись более внимательно, я отметил, что дверь моего кабинета была открыта вашими, мисс Вукович, ключами. Я хорошо помню, как выглядит ваша связка.

– Наверное, обронила где-то… Они сейчас у меня, – на записи что-то звякнуло.

– Из уважения к вам я готов с этим согласиться, моя дорогая. Но попрошу вас сдать ключ от моего кабинета и больше не входить сюда без моего разрешения.

– Разумеется, – что-то стукнуло, потом скрипнул стул. – Всего доброго.

На этом запись Нанду закончилась. Мара схватилась за голову. Она еще ни разу не слышала, чтобы в Линдхольме кого-то отстраняли от занятий. А донна Зилда! Она же будет в ужасе! А если у нее поднимется давление? И все из-за того, что Мара не додумалась подняться в кабинет сама. И как теперь объяснить Нанду, что она не испугалась?! Ей ничего не стоило сделать это самой, и плевать, как бы разозлился этот Смеартон! И позорить ей некого – пусть отстраняет, отчисляет… Ей-то все равно, а вот Нанду… Одни только билеты из Бразилии и обратно чего стоили… Глупая девчонка! И как она не сообразила, что браслет не различает этажи…