– Как добрались?

– Отлично. В Мюррене?

– В шесть двадцать пополудни.

Вот и вся беседа отца с дочерью. И эта женщина требовала, чтобы Эдлунд и Мара обнялись! Откуда она вообще знает, что люди умеют обниматься? Девочка не успела толком разглядеть седовласого мужчину в черной форме, – а стариком бы назвать его язык не повернулся, – как Вукович захлопнула дверь и повела подопечную обратно к лифтам.

– И все?! – только и смогла спросить Мара, когда они уже поднялись в колонный зал.

– Мы встретимся в деревне и поговорим, – ответила хорватка таким тоном, что продолжать разговор Маре моментально расхотелось.

Девочка все убеждала себя, что Вуковичи сдерживались, чтобы не дать слабину перед Советом. Прослушка, наблюдение, все дела. Но вечером, ровно в шесть часов двадцать минут, когда в гостиничный номер постучали, стало понятно, что отеческого тепла не будет.

– Ты уверен, что ей стоит с нами идти? – с ходу спросил полковник, кивнув в сторону Мары.

– Так безопаснее.

На этом они покинули комнатку под крышей и в полном молчании двинулись на улицу, подальше от домов и людей. Мара украдкой разглядывала сурового хорвата: теперь он был одет, как обыкновенный турист: спортивные штаны, ветровка. Но все это не скрывало военной выправки, а идеальная стрижка, будто по линейке зачесанная на косой пробор, выдавала человека, дотошного в мелочах.

– Ты просила разузнать о Смеартоне, – утвердительно произнес Петар Вукович, когда зеленый склон скрыл от них последний уголок крыши. – Он был в департаменте образования после третьего похищения. Около часа провел в кабинете начальника, затем в кадровом отделе. На следующий день посещал департамент науки. Насколько мне известно, приватно встречался с Чарльзом Уортингтоном. Приказ о его назначении был направлен сверху еще до ареста Эдлунда. Но подписан департаментом недавно.

– Сейчас у меня нет оснований считать, что он замешан, – Мила Вукович пристально смотрела в сторону елового леса.

– Тогда зачем я проверял информацию?

– Он вовремя подсуетился. Но так или иначе, его кандидатура кому-то выгодна. Через него можно выйти на организатора. Надо точно знать, с кем еще он говорил. Кто-то влиятельный и по моим подсчетам старше шестидесяти. Ларс считает, что похититель знал о генетическом эксперименте. Возможно, человек, у которого Эдлунд-старший получал финансирование. Кто-то из Уортингтонов?

– Вряд ли. Чарльз слишком связан светской жизнью, а его отец парализован после инсульта уже два года.

– Но кто мог знать Эдлундов? Похоже на личную месть. Ты можешь выяснить, чьи интересы были задеты этим экспериментом?

– Не уверен. Так или иначе, мне пришлось бы запрашивать допуск, а это сразу укажет на тебя. Если человек и правда влиятельный, он быстро все подчистит за собой. Если уже этого не сделал. Сама понимаешь, вашу беседу с Ларсом расшифруют самое позднее завтра.

– А если выяснить, кто отлучался из Совета во время похищений? Попробовать совместить списки сотрудников и базу данных авиакомпаний. По пассажирам. Павел из компьютерного отдела еще работает?

– Поговорю с ним. Он мой должник, – полковник остановился и повернулся к дочери. – Ты уверена в невиновности Эдлунда? Доверяешь ему настолько, чтобы пойти против Совета?

– Уверена, – не раздумывая, ответила Вукович. – Дело не в доверии. Я не хочу подчиняться Совету, который ведет грязные игры. Я терпела и бумажные завалы, и эту хамку Шефер из департамента образования. Потому что я думала, что цель Совета – сохранение нашего вида. Но использовать девочек, чтобы отомстить кому-то… Я дойду до Четырех, если понадобится…

– А если это кто-то из них? Как далеко ты готова зайти?

Женщина замерла на несколько секунд, потом решительно поправила очки.

– Как потребуется. Линдхольм – не поле для политического гольфа.

– Ты можешь и проиграть.

– Я буду знать, что сделала все.

– Тебе нужны союзники, Мила. И я – не лучший вариант. Они не слышат меня. Не хотят слышать. Знаешь, сколько раз мне не давали слово? Пять заседаний я молчал. Я там как призрак. Как один из тех портретов. Мой срок годности для них истек. Моего влияния больше нет.

– Твои ребята по-прежнему смотрят на тебя снизу вверх.

– Психология стаи, – Петар Вукович горько усмехнулся, и глубокие морщины прорезали его лицо.

На мгновение из-под брони показался старик, но взял себя руки и снова посмотрел на дочь взглядом полковника.

– До первого промаха вожака, – сказал он. – Если я оступлюсь, и Совет спишет меня, они в тот же день забудут о моем существовании.

– Не верю. Дамиан смотрит на тебя, как щенок.

– Только он, пожалуй. С тех пор, как я обкорнал его ухо…