Шарлотта была уверена, что если бы стояла, она бы сейчас непременно упала. Господи, что он делает?

— Вам… вам…

Боже, что ей теперь делать? Как вернуть жизнь в привычное русло, когда всё так внезапно изменилось? Изменилось то, что она не только касалась его. Изменилось то, что она познала его собственное прикосновение, которое едва не перевернуло ей сердце.

— Шарлотта, — пробормотал он, коснувшись пальцем ее нижней губы.

Ее парализовало, а потом она потрясенно поняла, что готова расплакаться… Потому что никогда не думала, что он когда-нибудь назовет ее по имени. И коснется ее так… так нежно и тепло, что она едва не закрыла глаза от упоения.

Боже правый!

Она должна была что-то сделать, чтобы взять себя в руки.

Резко встав, Шарлотта едва не ударилась носом о его склоненную голову.

— Хопкинс, где полотенца, которые вы принесли?

Дрожь сотрясала ее тело так, что она едва устояла на ногах.

Хопкинс был рядом и тут же протянул ей белое, чистое полотенце. Придерживая Уильяма одной рукой за здоровое плечо, она осторожно помогла ем, и Уильям, опустив здоровую руку на спинку дивана, привалился к ней. Присев рядом с ним, Шарлотта прижала полотенце его плеча, надеясь, что хоть как-то сможет помочь ему, и остановить кровь, которой было так пугающе много.

Он снова стал стремительно бледнеть, теряя сознание. Этого нельзя было допустить, поэтому Шарлотта снова позвала его.

— Лорд Холбрук, где сейчас Лидия? — спросила она первое, что пришло ей в голову, чтобы занять его разговором и не позволять спать.

— Что? — поморщился он, удобнее устраивая голову в изгибе здоровой руки, которая покоилась на спинке дивана.

Шарлотта незаметно стянула из-под его спины подушку, чтобы хоть как-то привести его в чувства и занять его, пока не приедет доктор.

— Лидия, ваша сестра, которая вышла замуж за графа Колфрида пять лет назад, — напомнила она, внимательно следя за ним. — Где она сейчас живет?

Уильям недовольно нахмурился.

— Только Лидии мне сейчас не хватало, — пробормотал он раздраженно.

Его ворчание было добрым знаком, поэтому Шарлотта продолжила.

— И всё же, где она живет?

— В своём доме, полагаю.

— А где находится этот дом? Вряд ли в Лондоне.

Он снова поморщился.

— И, слава богу, что не здесь.

Шарлотта удивленно вскинула темные брови.

— Почему же? Я думала, вы ладите друг с другом.

Морщинка у него на лбу стала глубже, когда он нахмурился.

— Она всегда была мне занозой в заднице. — Он даже не заметил, как его собеседница снова залилась густой краской. — Всегда ей нужно подать то, подать это. Уильям, ты не так всё делаешь… — Попытался он скопировать капризный голос молодой дебютантки. — Вечно недовольная всем!

Шарлотта ощутила, как в груди разливается щемящее тепло. Уильям преувеличивал. Она знала, что Лидия души не чает в брате.

— У нее уже двое детей, я права?

У Лидии были старшая дочь и двухлетний сын.

Уильям вдруг улыбнулся.

— Они ждут третьего.

Рука Шарлотты застыла. Она не заметила, как улыбнулась ему в ответ.

— О, я очень рада за них.

— Да, мы все рады за нее. Моя вечная заноза…

— И всё же вы были рядом с ней, пока она не вышла замуж.

Как бы он не вел себя, Уильям всегда старался быть сдержанным и не переступал черту, когда рядом находилась его сестра. За это Шарлотта уважала его еще больше, потому что не переставала радоваться тому, что в нем всё же имелись достоинства, которые она могла оценить. И уважать его.

— Мне пришлось, — вздохнул он устало.

Лицо его начинало приобретать обычный оттенок, потому что он немного расслабился, и боль, вероятно, отступила, чему Шарлотта была несказанно рада.

— Не говорите, что вас заставляла Лидия. Или того хуже, ваш отец.

Его лицо вдруг застыло, а потом резко исказилось.

— Никогда не говори мне о моем отце!

Он так резко произнес свои слова, что Шарлотта даже вздрогнула. Она знала покойного графа, знала, что он чрезвычайно замкнутый и несколько даже суровый человек, но он никогда не был строг к своим детям. Только… Уильям заговорил о нем так, будто ему было… невыносимо любое упоминание об отце. Шарлотта была встревожена и хотела задать ему вопрос, но не успела, потому что в комнату ворвался низенький, лысенький, в округлых очках доктор Мартин.

— Где больной?

С облегчением Шарлотта встала, не испытывая однако облегчения, когда пришлось отпустить Уильяма. Еще и потому, что она никогда прежде не видела его таким… расслабленным, близким и способным открыться ей с той стороны, какую она в нем никогда бы не подумала обнаружить.

— Мистер Мартин, как хорошо, что вы так быстро приехали! Скорее сюда. Это лорд Холбрук. И он… в него стреляли.

Мужчина в черном сюртуке и с саквояжем в руке замер у дивана.

— Стреляли?