– Плохо по углам шептаться и ничего не делать. Вашему настоятелю на покой пора, а он от сытного корыта оторваться не может, вот мы его и подвинем. Ты более достоин, занять место настоятеля храма «Успенья Богородицы».

– Ты так думаешь?

– Убеждена!

После ухода Полины, священник в смятении заходил по кабинету. С ним поступили несправедливо, лишив его прихода, в который он вложил душу и труд. Ладно бы это было ради дела, а так, что бы посадить на «хлебное место» внука отца Мефодия, понятно, что всё это не без его участия.

В глубине их церковного двора стоит каменный одноэтажный дом, в котором находятся кабинеты настоятеля и бухгалтера Ольги, класс церковно-приходской школы, там же есть маленькая кладовая, где хранится хозяйственный инвентарь их храма. В начале декабря прошлого года, отец Василий взял ключи от этой комнаты у церковного старосты Николая Степановича.

Отец Василий купил своим детям спортивный уголок, нужна была дрель, вот и решил он взять домой на вечер церковный инструмент. В тот день вечерняя литургия в храме закончилась, и кругом было тихо. Настоятель засиделся у себя в кабинете с бухгалтером. Вероятно, они думали, что остались вдвоём в храме, (не считая сторожа, который здесь никак появиться не мог), потому дверь в кабинете была приоткрыта. Отец Василий ненароком подслушал разговор настоятеля с церковным бухгалтером. Дело в том, что в декабре каждого года составляется финансовый отчёт в епархию: сколько пожертвований получено, какие суммы были направлены на ремонт храма, на приобретение церковной утвари, указываются траты на церковно-приходскую школу и на православные праздники, проводимые в храме.

– Излишек между расходом и приходом за год составил два миллиона семьсот пятьдесят семь тысяч рублей, – докладывала бухгалтер.

– Непорядок это, – покачал головой отец Мефодий, – прознают в епархии и повысят нам отчисления. Ольга переделай отчёт, раскидай эти деньги на проведение православных праздников в нашей церковно-приходской школе.

– Хорошо, – кивнула Ольга. Она сделала пометку в своих бумагах, потом спросила: – Оставим излишек на счёте. Может, часть денег пустим на премии к рождеству?

– На счетах деньги оставлять нельзя! – настоятель встал из-за стола. Он закрыл форточку и повернулся к бухгалтеру: – Это у вас мирян подарки ждут от начальства. Мы божьи слуги не корыстью живём, ибо сказано в Священном Писании: «Корыстолюбивый расстроит дом свой, а ненавидящий подарки будет жить».

Отец Мефодий погладив бороду, улыбнулся:

– Бог дал единожды, а человек он же алчен в желаниях своих. Дашь ему раз, а в другой раз он уже требовать будет. Так ведь Господь сегодня дал, а завтра взял.

– Что же делать?

– Деньги со счета нужно убрать, но что бы по документам всё чисто было!

– Я понимаю, – кивнула Ольга.

Отец Мефодий рассмеялся и затряс своей бородой, потирая свои пухленькие ручки:

– Воистину Бог гордыне противится, а смиренным даёт благодать. Мишутка, внучок мой младшенький, мечтает о машине, а с просьбами своими деду не докучает. В Рождество Господне он своё двадцатилетие отмечает, подарю ему машину.

Долго потом отец Васили не мог забыть мелкий, словно бисер смех отца настоятеля и его пухленькие ручки.

«Пусть поступок настоятеля недостойный, но кто я, что бы судить его?!» – думал отец Василий после ухода Полины, стоя у книжного шкафа в своём кабинете.

«А почему ты не можешь судить его?! – раздался у него в голове незнакомый голос. Это было так неожиданно, что отец Василий в страхе оглядел кабинет, он здесь был один. Голос меж тем продолжал: – Отец Мефодий Храм Господень превратил в собственную торговую лавку. Старухи кладут рублик в церковный ящик для пожертвований не от избытка, а от скудости своей, отрывая рублик от себя. Последнюю копейку несут они в Храм. А Мефодий?! Не во славу Господа эту лепту употребляет, а на «Мерседес» внуку своему. Не по заслугам он настоятель храма. Ты же наоборот достоин места этого!»

Отец Василий встряхнул головой, прогоняя назойливый голос, и для себя решил:

«Встречусь с Региной и расскажу ей всё, должна наша Церковь очищаться от скверны!» – и мысли его понеслись в сладкие фантазии, как станет он настоятелем этого храма.

– Господи сотвори справедливость! – зашептал отец Василий, осеняя себя крестным знамением, и рисовались в голове его радужные картины.

«Доход отца настоятеля это тебе не тридцатитысячный оклад, на который нужно жить с матушкой да пятерыми детишками. Станешь настоятелем, тут же справишь матушке шубу, – возбуждённо шептал голос, – а то стыдно сказать, твоя жена Екатерина, ходит в стареньком китайском пуховике».

И тут священник с ужасом заметил, что когда размышлял о том, как купит матушке шубу, руки он потирал точно так же как отец Мефодий.

«Бес попутал!» – ужаснулся священник.

Вспомнился ему один случай из его послушнической жизни: был у него товарищ в Кирилло-Белозерском монастыре, которого звали Николай Смирнов, такой же послушник, как и он сам. Однажды Николай задал вопрос их наставнику отцу Варфоломею:

– Батюшка, вразуми! Выбрали мы с Василием служение Богу, но плоть наша бунтует, по ночам женщины сняться.