— Я про тебя ни слова не скажу, — сразу пообещала Элья.

Он поднял на неё глаза.

— Как раз таки наоборот. Скажешь. Но придерживаться будешь версии, что ты работаешь со мной недавно. Что я собирался тебя арестовать — но предложил альтернативу. Велел просто доставить передатчик и отдать связисту сообщение. Бумажку якобы потеряешь… Настаивай на том, что тебе ничего не известно. Просто пришёл я и сказал тебе: отнеси эту штуку и передай тому-то там-то. Если спросят, как выйти на Гартана — сдавай и его без зазрения совести.

Элья вздохнула и села рядом с ним.

— Если ты к тому времени уедешь, то какая разница, что я буду говорить?

— Разница в том, что они будут потом делать с тобой. Я не верю, что они посмеют тебя пытать, но лучше не давать им повода даже подумать об этом.

Элья вспомнила изогнутое заклинанием пространство, крики несчастного торговца и собственное тело, почти лишившееся подвижности после заключения на пороге миров…

— Конечно, не посмеют, — сказала Элья, сама удивившись тому, как уверенно звучал её голос. — Но Макора может воспользоваться магией. Она уже дважды пыталась разговорить меня таким образом.

— Если захочет. Но, судя по тому, что ты рассказывала, нянчиться с тобой Макора больше не намерена. А если ещё выяснится, что ты её предала… В общем, лучше не попадайся. Будь предельно осторожной, проверяй все засовы, ни с кем без необходимости не общайся. Когда дождёшься от меня сообщения — или не дождёшься до второго числа — сразу же поезжай в Аасту, причём не третьим, не вторым, а исключительно первым классом. Из купе не выходи. Денег тебе должно хватить, хотя… если учитывать возможную коронацию, цены на билеты вполне могут поднять. Давай я тебе ещё дам, на всякий случай…

— Не надо, мне хватит.

Но Саррет, не слушая, полез за пазуху.

— Ты что, взял с собой к мосту все деньги, которые у тебя были? В крупных купюрах?

— Практически все. В Илане я завёл привычку выходя из дома собираться так, будто могу туда не вернуться. Как видишь, пригодилось.

— Тебе самому-то там хватит на билет?

— Конечно. Я считаю, сколько у меня остаётся.

— Всё равно, у меня ещё свои есть…

— Твои — это твои, — отрезал Саррет. — Так же как мои — это мои. А это государственные средства, которые я, как куратор, вручаю тебе, как агенту, для успешного завершения операции. А то, что эта операция идёт вразрез с отданными мне распоряжениями — уже на моей ответственности.

Элья сунула деньги во внутренний карман пальто, потом подошла к жаровне, чтобы перевернуть хлеб и картошку.

— При твоём отношении к делу, странно, что тебе до сих пор не вернули фамилию. Ты ведь давно работаешь в Доме Полиции, должны были бы, по идее…

— Человеческий фактор, — ответил Саррет. — После окончания Академии я попал в подчинение к бывшему другу своего отца. Тот всю эту историю воспринял как личное оскорбление и объектвно относиться ко мне не мог. Так что папаша и тут мне подпортил все карты.

— Он же не мог знать… — Элья снова уселась рядом, подтянув к себе ноги. На ивовом корне сидеть было не очень удобно, однако, если притерпеться — то вполне ничего.

— Я не понимаю, почему ты его защищаешь. В этом человеке нет ничего, что заслуживало бы подобного отношения. Он свёл в могилу мою мать, он отправил меня в интернат — и теперь делает вид, что в воспитательных целях. Про «сложные условия» — его слова, он когда весной заходил, попробовал пооправдываться. Это конченный человек, и всё, что он с собой сделал — его ответственность, следствие его собственных, совершенно осознанных действий. Которые он продолжает совершать — тоже совершенно осознанно. Я ни секунды не сомневаюсь, что его хотели повесить за дело.

— А если бы повесили? — тихо спросила Элья. — Тебя бы это хоть чуть-чуть тронуло?

— Нет, — не сразу ответил Саррет. — Нет, не думаю.

Элья ещё ближе притянула к себе ноги и упёрлась подбородком в колени.

— Ясно, — сказала она.

***

Дорога, что соединяла Бельзут и Тангроль, раскисла от влаги. С вершины лесистого холма, откуда на неё смотрели Саррет и Элья, она была похожа на длинного серого червяка.

— Повозка, — заметила Элья.

— Да, — кивнул Саррет, тоже наблюдавший за ползшей по дороге чёрной точкой. — Ты успеешь, беги.

— А ты?

Вопрос был глупый, но Элья не ожидала, что им придётся расстаться так скоро, так вдруг…

— Мы это уже обсуждали, — отрезал Саррет. — Нам нужно разделиться. А чем быстрее получится отправить сообщение, тем больше шансов. Давай.

Спуск был крутой и каменистый. На первый уступ, самый сложный, Саррет помог Элье спуститься, но дальше уже пришлось самой. Она стиснула его руку на прощанье, глянула в последний раз через плечо — и заспешила вниз, держась за редкие стволы деревьев и выпирающие из земли камни.