Все это парень выдает со скоростью пулеметной очереди. Говорит на русском, а выговор все равно чувствуется. На местного не похож, но то, что с Украины — точно.

Делать нечего, надо идти. Если откажемся, нас здесь не поймут. Сочтут, что зазнались и не хотим знакомиться. Димон понятливо достает из сумки припасенную в качестве НЗ бутылку «Столичной» и банку шпрот. Левка — толстую палку полукопченого таллинского сервелата и кулек с фирменными пирожками от Миры Изольдовны. Я — курицу, завернутую в пергамент и полотенце. Вика запекла нам ее в дорогу, но до нее так и не дошли руки. Как знали, оставили куренка на ужин.

Ясь тем временем уважительно смотрит на наши сборы — а не пожадничали москали! Да, мы ребята щедрые, чего жмотиться-то? С деньгами у нас сейчас полный порядок, да еще и в багажнике лежит очередная коробка «твердой советской валюты» — говяжья тушенка в жестяных банках. Нет, не пропадем и с голода точно не помрем.

— О, какие люди пожаловали…! — радостно приветствует нас уже подвыпившая компания. Судя по возрасту, здесь собрались такие же старшекурсники, как и мы.

— Дмитрий, Лев, Алексей — коротко представляю я нашу сплоченную банду — 4-й курс, журфак МГУ.

— О, как! Правда, москвичи!

— Ну, не совсем — скромничаю я — коренной москвич у нас только Лева. Я родом из Нового Оскола, Дима из Владимирской области.

— Да я тоже не в Москве родился, корни у меня вообще-то украинские — тут же просекает обстановку умный Коган — отец из Днепропетровска, а мама вообще с Одессы.

Лица присутствующих заметно добреют, и народ поплотнее сдвигается за длинным столом, чтобы усадить за него и нас с ребятами.

Ох, не любят москалей, не любят… А за что им нас любить-то? Языкастые, раскованные, за словом в карман не лезем и в обиду себя не даем. Дерзкие мы, одним словом. Хрен нас согнешь, проще уже прибить сразу. Этот московский стиль хорошо знаком большинству населения страны по посещениям нашей столицы. Да еще и Михалков со своим героем Колькой из недавнего фильма «Я шагаю по Москве» добавил в образ молодого жителя столицы свежих нот. Типичный московский обормот у него получился, с то и дело проскакивающими в голосе мажорскими нахальными интонациями. Но обаятельный! Вот так нас везде и воспринимают — с большой долей раздражения и с легкой толикой восхищения нашим нахальством. По воспоминаниям Русина, они в армии тоже москвичей не особо жаловали, считали их слишком наглыми.

Что ж, за отсутствием богатого лексикона можно и это обидное слово считать подходящим. Раз умнее и шустрее, значит действительно наглые. Так что ведем себя скромно, не умничаем.

Московские дары вызывают прилив энтузиазма за столом — нашу водку тут же разливают по небольшим глиняным стаканчикам. Девушки, которых здесь меньшинство, пьют вино. Видимо оно домашнее, местного кустарного производства. Кто-то из девчонок выдает нам тарелки и вилки, кто-то уже режет колбасу, кто-то разламывает курицу на куски. Ясь консервным ножом шустро открыл банку со шпротами. Потом поближе подвинул нам тарелку с деревенским салом и самодельной бужениной, нашпигованную чесноком. И глиняную миску с солеными огурцами и помидорами. Отрезал от большой краюхи по хорошему куску ноздреватого серого хлеба. Ох, как же я люблю это натуральное деревенское «богачество»…!

— Ну, за знакомство! — звучит над столом извечный тост любой сборной компании, все чокаются и выпивают.

Нам тактично дают закусить и даже утолить первый голод. А потом приступают к безжалостному допросу

— Що в столиці діється? Які новини?

Один из парней — Петя, кажется — спрашивает это на украинском, словно хочет смутить или спровоцировать нас. Ага… нашел кого! Да, мы сами на провокации горазды.

— Все нормально, Петро, життя йде своєю чергою — хладнокровно отвечает ему умница Лева, засовывая в рот очередной кусок сала. И закатывает глаза к потолку от удовольствия — дуже смачно!

Мне стоит большого труда не рассмеяться. Ну, артист!

— Ладно, хорош! — быстро сдается парень, переходя на великий и могучий. — Правда, парни, что там у вас в Москве происходит? Вы ведь с того самого журфака, который на Красной площади демонстрацию устроил против ЦК?

— Ну, не демонстрацию, а митинг — спокойно дожевав, отвечает ему Лева и тянется за соленым огурцом — и не на Красной площади, а у Манежа. И не против ЦК, а в защиту родной советской Конституции.

Димон не выдержав, начинает ржать в полный голос. Вслед за ним смеются и остальные за столом. Обстановка сама собой потихоньку разряжается.

— Нет, честно ребят! Митинг был вполне мирным, нас даже милиция не стала разгонять — вставляет Кузнец свои пять копеек — Нашей целью было не помитинговать, а спасти одного нашего друга, которого арестовал КГБ.

— Вечно он у нас в какие-то серьезные истории влипает — хитро косится Коган в мою сторону.

— Так вы знакомы с этим Русовым? — коверкает мою фамилию Ясь

— Да, кто ж у нас на журфаке не знает, эту заразу! — включаюсь я в игру друзей, делая себе бутерброд с бужениной — Но в этот раз его арестовали не за дело.

У ребят за столом загораются глаза. Еще бы! Это редкость — найти такой достоверный источник информации.

— А у нас говорят, его за новый журнал «Студенческий Мир» арестовали. Якобы он там какую-то «неправильную» политическую статью хотел напечатать, вот его и того… прижали.

— Брехня! — с ходу отпираюсь я. Только лишних домыслов мне не хватало! Своих грехов, как репьев на собаке, а тут еще диссидентство на ходу шьют — Вы сами-то этот журнал хоть видели?

— А то! У нас в Политехе три номера по рукам ходит — гордо сообщают мне — и еще один в библиотеке институтской есть, но там запись на него на месяц вперед.