Грязно выругавшись сквозь зубы, Габриель всё-таки отпускает меня и отвечает на звонок. Я продолжаю сидеть на столе, пытаясь всячески успокоить сбившееся дыхание. Габриель меняется буквально на глазах, взгляд становится серьезным, даже злым, черты лица заостряются и от того нежного и страстного мужчины, каким он был несколько секунд назад не остается даже призрачного следа.

— Какого черта ты снова звонишь мне? — тон суровый. — Ты с первого раза ничего не понимаешь? Я думал у тебя мозгов побольше будет. Прекрати истерить, тебе это не идет, — голос повышен и от него мне становится как-то не по себе. — Чего ты хочешь от меня? Мы свободные люди. Хорошо, — Габриель завершает звонок и нервно пальцами зачесывает свои темные волосы назад. Он кажется мне крайне рассерженным.

— Всё в порядке? — тихо спросила я, беззвучно спрыгнув со стола.

— Было в порядке, пока… Впрочем неважно. Мне нужно отлучиться на час-полтора. Я постараюсь уладить всё максимально быстро и вернусь обратно.

— Да, конечно, — это всё мне не нравилось, но я понимала, что не имею никакого права ограничивать Габриеля. Всё-таки, несмотря на то притяжение, что так быстро появилось между нами и бабочек в животе, мы еще не были так близки, чтобы заниматься выяснением отношений. Тем более я не хотела влезать в его дела.

— Какое же ты золотце, — Габриель крепко обнял меня и поцеловал в лоб, я не совсем поняла, что именно поспособствовало такой реакции, но была рада еще раз ощутить его руки на своем теле. — Может, ты хочешь, чтобы я что-нибудь купил? Шоколадки, конфеты, прочие сладости?

— Нет, спасибо, ничего не нужно.

— Ладно, в гостиной есть телевизор, можешь посмотреть, пока меня не будет, если что звони, я на связи, — Габриель снял фартук, проверил время на смартфоне и, схватив ключи от машины, что лежали на подоконнике, спешно покинул кухню.

Я был зол, дико зол. Меня выводило из себя то, что приходилось жертвовать временем, которое я мог провести рядом с малой. Послать бы всё к черту, вывернуть руль и вернуться обратно в квартиру, где с недавних пор обитает юное и такое уязвимое существо, к которому так неожиданно беспечно прикипела моя душа. Но я быстро остудил свой пыл, хоть это далось мне с колоссальным трудом. Всё еще чувствую под своими пальцами нежную бархатистую кожу Полины, ощущаю ее сбивчивое дыхание, вижу румянец на щеках, влажные губы, которые тянутся за поцелуем. От одних этих картин ткань моих брюк натягивается до придела. Да, я хотел малую, но в любом случае не позволил бы себе взять ее так же, как я брал других женщин. Быстрый секс на жесткой поверхности стола не то, для чего создана Полина и ее податливо-хрупкое тело.

Начинаю злиться еще больше, когда вспоминаю причину своего незапланированного отъезда. Какого, мать его, черта Оля внезапно начала вести себя как конченая истеричка? Мы ведь с самого начала условились, что между нами исключительно секс, она совершенно не была против, и даже всячески поддерживала исключительно подобный вид общения. Тогда что ей так внезапно стрельнуло в голову? Я хотел как можно скорей покончить с этим идиотским вопросом и вернуться к Полине.

Она так спокойно отреагировала на то, что мне нужно отлучиться. Не было ни претензий, ни капризов, ни надутых губ. София уже давно бы выцарапала мне глаза, если бы я променял хотя бы секунду нашего общего времени на решение каких-то проблем. Я искренне был рад тому, что между Полей и Софией пролегает такая огромная пропасть, между ними нет ничего общего. Это был определено хороший знак. Ведь раньше, я как сумасшедший искал в своей новой пассии те призрачные сходства с обликом или характером Софии. Искал, не находил и мучился от разочарований. Меня даже сейчас передергивает от воспоминаний о не самом радужном прошлом. Как хорошо, что этот этап уже давно пройден.

Останавливаюсь у дома Ольги. Достаю из бардачка ключи от ее квартиры и быстро захожу в подъезд. Открываю дверь своим ключом. Оля практически сразу появляется в прихожей, одетая в халат и с пучком на голове. Несмотря на отсутствие косметики, моя бывшая любовница всё равно выглядела красивой.

— Ты приехал, — она радостно улыбается и бросается мне на шею.

— Подожди, — я расцепил руки Оли и отодвинул ее от себя. — Что происходит? Какого черта ты обрываешь мой телефон?

— Габриель, солнышко, Габи, — она снова подходит ко мне и принимается судорожно целовать мое лицо, губы, глаза, подбородок. — Родной.

— Прекрати! — рявкнул я, сам отступив назад. Мне были неприятны эти поцелуи, потому что я начал понимать, что именно за ними кроется. — Что с тобой?

— А что с тобой? — Оля с опасением посмотрела мне в глаза. — Ты за последнюю неделю так сильно изменился. Охладел ко мне. Я думала, что ты на выходные ко мне приедешь, но тебя ни вчера, ни сегодня нет. Если бы я тебе не позвонила, ты и не приехал бы, верно? — Щенячья доверчивость в ее глазах заставляла меня чувствовать себя полным мудаком.

Прохожу вглубь квартиры и устало тру свое лицо. Трудно оставаться равнодушным к чужим страданиям, когда ты и сам испытывал их, чуть не сдох из-за выжигающей боли в груди. Но я был уверен, что Ольга ничего подобного не выкинет. На протяжении стольких лет, она абсолютно спокойно относилась к нашим свободным отношениям: у нее были другие мужчины, у меня — другие женщины. Где я прокололся и упустил момент, который неизбежно привел к этому нелегкому разговору?

— Оль, мы ведь договаривались, — я повернулся к ней лицом. Она застыла на пороге гостиной.