— Замечательный десерт, — я смутно осознаю, что мои слова сейчас звучат уж очень двусмысленно и моя догадка подтверждается румянцем на щеках Поли. — Не хочу тебя торопить, — мой голос звучит чужеродно, но я стараюсь максимально быстро взять себя в руки. — Но мне уже нужно скоро ехать на работу.

— Да, конечно, — малая быстро приканчивает пирожное и вытирает руки салфеткой.

Я оставляю за завтрак больше, чем положено и виду малявочку к своей машине. Не хочется отпускать ее, но дела не будут ждать и от этого на душе образовывается досада. Так, Габриель, возьми себя в руки! Ты мужик, в конце концов, а поплыл от малой так, будто и самому только-только стукнуло восемнадцать.

Мы остановились у небольшого двухэтажного книжного магазина. На двери уже весела вывеска с надписью «Открыто». Поля покосилась на надпись и судорожно сжала в своих маленьких ручонках лямки старенькой сумочки. Волнуется и определенно боится, что из-за своей незапланированной поездки со мной огребет кучу проблем.

— Не переживай, — заявил я, удивляясь тому, насколько мой голос прозвучал беззаботно.

— Я не переживаю, — малая натянуто улыбнулась и глубоко вздохнула, лжет. — Спасибо за то, что не обидели меня и накормили, — на бледных щеках снова заалел нежный румянец.

Вдоль моего позвоночника словно бы прошелся электрический импульс, заряжая каждый нерв неизвестной мне энергией. По коже прошлись мурашки, а в мозгу красной вспышкой запульсировало непреодолимое желание поцеловать малявку. Это было по своей природе противоестественным порывом и в то же время таким правильным и само собой разумеющимся, что крышу окончательно сносило. Давно я не испытывал всего этого, и не знаю, готов ли вновь так безоговорочно поддаться внезапно вспыхнувшей одержимости. Уже однажды у меня был подобный опыт и для меня он закончился невыразимой кровоточащей раной на сердце.

Но меня словно заклинило, и я не мог препятствовать порыву, снова почувствовать вкус Полининых губ. Если была бы возможность, я хотел бы отмотать время на день назад и обозначить свое знакомство с малой совершенно в других тонах, но уже имеем то, что имеем.

— Не за что, — севшим голосом произнес я и наклонился к Полине, медленно втягивая тонкий ванильный аромат, что исходил от ее волос. Этот запах стал для меня сродни наркотическому пару, который въелся уже под корку, взывая к тому, чтобы поддаться внезапно охватившему желанию. — Красивая, — будто в бреду прошептал я, касаясь кончиками пальцев молочно-белой кожи на шеи Полины.

Девочка перестала двигаться, она вытянулась как струна и смотрела исключительно на свои, скрещенные на коленках руки. Я не хотел пугать ее или принуждать к тому, чего она не хочет, но и себя контролировать уже не получалось. Я взял Полю за подбородок и осторожно повернул лицом к себе, в ушах шумела кровь, а в штанах стало болезненно тесно. Принцип не заводить какие-либо отношения с молоденькими девочками неожиданно стал совершенно бредовой идеей.

— Не бойся, — прошептал я у самых губ маленькой, а затем накрыл их своим губами. Мое тело остро, даже лишком остро для своего возраста реагировало, казалось бы, на первый взгляд, пустяковую близость. Я буквально взывал эти мягкие губы поддаться мне, но первые несколько секунд не было никакого отклика. Я обхватил лицо Поли обеими руками углубляя поцелуй и она, боязливо и неуверенно начала отвечать. Лед в крови сменился раскалённой лавой, мысль о том, что я первый, кто по-настоящему целует эту девочку, разрывала одним четким и правильным движением остатки здравого смысла. Не знаю, что это было: наваждение, страсть, одержимость, влюбленность. Я знал лишь одно, что эту девочку не готов отпустить, она вместе со своим ванильным ароматом и арктическим льдом в глазах вошла в мою кровь, то ли отравляя ее, то ли насыщая жизнью.

Мы целовались долго и до болезненного жжения в губах, от которого кожа воспламенялась, а все инстинкты вызвали к продолжению начатого безумия. На задворках расплавленного сознания замельтешила мысль о том, что если я сейчас не остановлюсь, то наломаю кучу дров. Я оторвался от Полины, продолжая жадно выбирать в себя черты ее лица и запах. Она вся раскраснелась и засмущалась.

— Ой! — малявочка практически подпрыгнула на месте, узрев в окне какую-то полноватую женщину, стоявшую у книжного магазина. — Алла Александровна! Она сейчас убьет меня, — девочка спешно вышла из машины.

Мозг соображал слабо, но всё-таки я тоже выбрался из автомобиля, помня, что обещал Поле насчет ее работы.

— Полина! — гаркнула женщина. — Ты почему опаздываешь?! Мы уже говорили на эту тему, не так ли?!

— Д-да, — слышу неуверенный ответ.

— Тогда в чем проблема? Ты давно смотрела на часы? Выгоню тебя к чёртовой матери!

Вжав голову в плечи, Поля, засеменила к дверям, а меня вдруг охватило дикое, почти, что непреодолимое желание всыпать этой тете по первое число. Поднимать руку на женщину я не мог, не так воспитан и как бы всякие дамочки меня не выводили из себя, я всё же оставался верен этой привычке. С трудом, но так же я поступил и в этот раз.

— Можно вас на пару слов? — обратился я к этой Алле Александровне, закуривая.

Женщина широко улыбнулась мне и торопливо подошла ко мне.

— Это вы мне? — голосок тут же стал тоненький и невинный.

— Вам-вам, — подкурив, я нервно выпустил струю дыма в небо и измерял женщину серьезным взглядом. — Вы мне Полину Андреевну не обижайте, она у нас натура нежная, ранимая, — лицо Аллы вытянулось и в глазах блеснуло недовольство. — А вот я напротив — резкий и временами жутко раздражительный.