Новая волна грохота обрушилась на мои измученные барабанные перепонки. Полтергейст не оставил попыток привлечь внимание и принялся дубасить вешалкой по стойке рядом с кассовым аппаратом. Что-то в моей голове не складывалось.

— Но она... швырялась одеждой и манекенами и… вон, как активно стучит вешалкой. Совсем как живая. А старик в больнице даже не смог взять со стола очки. Рука прошла сквозь них.

— Полтергейст или красный код — неприкаянная душа, способная взаимодействовать с окружающим миром, — начал Молох лекторский тоном. Сейчас он как никогда напоминал профессора. — Такое состояние вызвано сильнейшим стрессом и характерно для тех, кто освободился от телесной оболочки без помощи жнеца. Человек не понимает, что мёртв, и ведёт себя так, как привык при жизни. Если он убеждён, что способен взять вешалку или запустить манекеном в витрину, он это сделает. Не стоит недооценивать силу веры. Мысль материальна — говорят на Земле. И в некотором смысле это действительно так.

— Что вы собираетесь с ней делать? — кивнула я в сторону полтергейста. Теперь женщина сидела на полу у большого зеркала и монотонно бубнила себе под нос, прижимая к груди сломанную вешалку. Когда она угомонилась и перестала крушить всё подряд, стало заметно, что ей не больше тридцати и вид у неё хипстерский. Массивные, мужские ботинки, бесформенная шапка, съехавшая на бок, и расстёгнутая парка защитного цвета. 

— Надо телепортировать её в Верхний мир. В Орден Искупления, — ответил Молох. — Желательно без лишнего шума. И так придётся зачищать здание.

Не знаю, что на меня нашло, но бедняжку было жалко до слёз, и я шагнула вперёд, подняв руку вверх в дружелюбном жесте.

— Хэй, Кэсси. Всё в порядке.

— Эстер, что вы?.. — Молох попытался мне помешать.

— Ты меня видишь? — женщина вскочила на ноги и отбросила вешалку. — Видишь?

Она смотрела на меня, как на ангела, спустившегося с небес. Как на чудо. Кусала губы и хмурилась, готовая снова расплакаться. От горя или облегчения — всё зависело от моего ответа.

— Да, вижу.

Дрожащий всхлип — и Кэсси, разрыдавшись, бросилась в мои объятия.

Вопреки ожиданиям, руки не прошли сквозь пустоту: я ощутила мягкость пуховой набивки. Кэсси вцепилась в меня изо всех сил, но под курткой, под шуршащим утеплителем, тела словно и не было. 

— О Господи, Господи, мне казалось, я сошла с ума, — зачастила погибшая. — Что надо мной жестоко шутят. Что это — бредовый вселенский заговор. Или что я напилась до зелёных чертей и валяюсь в отключке.

Кэсси отстранилась и истерично хихикнула:

— Ты же не мой глюк, правда? Что с ними? С этими людьми? Почему они так странно себя ведут?

Я не знала, что ответить. В голове возникла отчётливая картинка — кирпичная стена Ордена, отделявшая пустыню от моря лавы. Место, куда мы с куратором десятки раз провожали души. Тело стало невесомым, лёгким-прелёгким, и я поняла: сейчас, вот сейчас всё получится. 

Я схватила Кэсси за руку, и спустя мгновение мы уже стояли на этой самой стене, вдыхая аромат далёких райских садов.

Телепортировались в Верхний мир. Быстро и без лишнего шума. Как Молох и хотел.

«Прекрасно выполненное задание», — похвалила я себя, а потом нехотя повернулась к ошеломлённому призраку.

* * * 

Успехом Эстер Молох гордился как своим собственным. Изначально на задание её взяли в качестве наблюдателя, но в итоге она приняла на себя самую сложную, самую ответственную часть миссии — и справилась блестяще. Не всегда полтергейст удавалось усмирить и отправить в Верхний мир так легко.

Но главное, магия богов смерти проснулась в Эстер, и Молох спешил поделиться новостью с Советом, доказать, что его любовница — не ошибка, не досадное недоразумение, а полноправный член замкнутого сообщества жнецов. До недавних пор исключительно мужского.

Молох был взволнован до такой степени, что открыл дверь в кабинет Танатоса, не постучав. Тёмная мужская фигура загораживала свет, лившийся из окна. Рядом за столом перекладывал бумаги глава Совета. Незнакомец обернулся на скрип двери, и Молох забыл, что хотел сказать — остолбенел, покрывшись ледяным потом: красные глаза демона сверкнули в кабинетном сумраке.

— Я послал за Эстер, — Танатос с шумом захлопнул толстый кожаный фолиант, который до прихода Молоха с интересом листал. — Кайрам хочет увидеть жену.

Глава 25

Альма всю жизнь мечтала о доме. Всегда — только о нём. Но не могла стать домом тесная каморка в бараке у швейной фабрики. Сырые стены, тёмный от плесени потолок, два метра личного пространства, которое включало железную койку и тумбочку. 

В приюте считали, что главное — крыша над головой, неважно, протекает та или нет. Для девочки, безродной, лишённой семьи, не умереть от голода уже счастье. Но Альма не желала довольствоваться малым.