– Я не собираюсь с ней воевать…

– Ты может и не собираешься, а вот она с тобой будет. Она бредит моим братом уже много лет. Поверь, она сделает все, чтобы вы с ним не были вместе. Она твой враг, и вздохнуть спокойно ты сможешь лишь когда Шамиль ее отпустит.

– В каком смысле «отпустит»?

– В прямом. Вернет ее родителям и разведется с ней. Тем проще это будет сделать с учетом того, что они совершили только нэчыхь, на бумаге же ты его супруга.

– Что, прости?

– Никях.

– А… На самом деле я не думаю, что твой брат будет разводиться с ней. Сама же говорила, он любит ее с детства, он пошел против отца, не побоявшись его гнева, вряд ли все это для того, чтобы потом с ней развестись.

– Да уж… - Фатима хмыкнула и покачала головой. – Его импульсивные и необдуманные поступки еще будут иметь для всех нас серьезные последствия…

– О чем ты?

Договорить с Фатимой нам, к моему великому сожалению, не дали. Шамиль вышел из дома, недовольный, злой и уставший одновременно и кивком велел мне садиться в машину.

– Пиши мне, звони в любое время дня и ночи. Я всегда на связи, и я на твоей стороне.

– Спасибо, Фатима…

Не знаю, почему на сердце резко стало так холодно, когда супруг велел мне садиться в автомобиль к Алану, а сам…

Сам он сел в свою машину, на заднее сиденье и лишь мельком, лишь на долю секунды я увидела картину, которая не покидала моего сознания до самого прилета в Москву. Шамиль сел рядом с Зарой, обнял и мягким жестом уложил ее голову на свою грудь, что-то прошептал на ухо, ласково провел по черным, как смоль волосам.

Боже мой… он и впрямь любил эту девушку. Она занимала все его сердце, а я стала лишь разменной монетой в играх его отца и своего дяди. В их грязных играх человеческими судьбами в погоне за длинным рублем.

За почти месяц, проведенный в этом месте, вдалеке от дома, с чужими людьми, этот момент стал самым болезненным, неприятным и тяжелым одновременно.

Внутри будто что-то оборвалось, но почему…

Я так и не смогла ответить себе на этот вопрос.

– Радио включить? – спросил Алан, заводя двигатель, но я лишь отрицательно покачала головой, пристегивая ремень безопасности. – Ты в порядке, что-то нужно?

– Нет…

– Если ты расстроена из-за Зары, - начал он, но я жестом руки прервала его.

– Плевать мне на эту проклятую Зару и на твоего дикаря-брата, - процедила сквозь зубы. Надоело, что вся его родня меня жалела. – Не знаю, в каком веке он живет и каким именно шейхом себя возомнил, но я играть в эти грязные подковерные игры не стану. Если бы твой кузен был мужиком, настоящим мужиком, а не таким, который может лупить только девушек, у него бы хватило смелости вспомнить о том, что у него есть яйца, взять себя в руки и жениться на той, что выбрало его сердце, а не делать несчастными сразу двух девушек.

Да, знаю, это был перегиб, но после апатии меня захлестнула волна гнева. Шамиль был крутым лишь на словах, а на деле… он не смог сделать счастливой ту, что полюбил. По словам Фатимы, этой девушке пришлось ждать почти десять лет, чтобы, наконец, узаконить их отношения!

– Ты категорична, - после долгого молчания, выдал Алан, плавно следуя по широкой дороге за автомобилем брата. – И ты зря так думаешь о Шамиле.

– Да ну?

– Он долго сопротивлялся, он очень долго пытался жениться на ней… отец не позволял. Сначала запугивал, затем стал давить, когда Шамиль уже стал постарше, а в голове уже был не один ветер. Бизнес, наш семейный бизнес, это то, что кормит нас. Наших матерей, сестер, детей. Плюнуть на него и делать то, что захочется – это, как минимум, эгоистично. Можешь думать, что хочешь, а мышление у мужчины отлично от мышления женщины. Мы должны содержать семью, и мы должны заботиться о том, чтобы у наших близких было все, что нужно, было самое лучшее. Нельзя просто брать и делать то, что захочется. Даже если захочется очень сильно.

Алан замолчал, и на некоторое время воцарилась тишина. Я нахмурилась, обдумывая его слова.

Да, я уже и сама поняла, что бизнес был важен и наша жениться была чертовски выгодна обеим семьям. Как именно, я пока не знала, но это было очевидно.

– Шамиль собирался ее красть. Лет шесть или семь назад. Я собирался ему помогать, но Рашид, его отец, узнал об этом. Завязался скандал и дошло до того, что он пригрозил изгнать Шамиля из рода, лишить его наследства и отречься, как от сына. Я с ребятами его тогда еле отговорил, он все равно рвался сделать задуманное. Потом опомнился, понял, что семья важнее любви.

– Важнее? – как-то неуверенно протянула я, бросая на Алана беглый взгляд.

– Да, важнее. Ты бы смогла жить, не видясь и не знаясь со своей родной сестрой?

– Не знаю, моя сестра погибла, еще не родившись.

Прозвучало резко и Алан смутился, я заметила это мгновенно.

– Прости. – Алан прошептал что-то очень тихо, то ли на своем, то ли на арабском, я не поняла, но догадалась, что это молитвенные слова. – Я слышал о твоей трагедии, - продолжил он. – Мне очень жаль, это большая несправедливость.