Если честно, то Кейти в камере помирала со скуки, она лежала на сене, уставившись в потолок, не зная о чем и думать. От непонятно каких мыслей оторвал Кейти стук по решетке. Там стоял один из царских слуг с подносом. Кейти подошла , но не надеялась что-нибудь получить. К ее удивлению, на подносе лежала горячая лепешка и желтый банан.

– И это я должна съесть?
– с удивлением спросила она слугу.

– Естественно, ты же умрешь с голоду.

– Я умру, если не буду есть в течении двух месяцев, но подачками я питаться не позволю! Это ниже моего достоинства! Мне просто интересно, почему ты принес все это? Кто тебе приказал, точнее?

– Тутанхамон.

– Государь что ль ваш?

– Ну да, вообще - то, - с гордостью заметил слуга, - между прочим, он сделал вам снисхождение.

– Пусть сам ваш фараон все это ест или меня за одним столом с собой пусть посадит. Я не рабыня, я низостей не потерплю. Умру, но есть не буду!

– Помилуйте, дэвушка, господин мой при смерти лежит, жар у него, кашель днем и ночью мучает, одышка, глаза слезятся, в полное беспамятство впал уже, совсем не соображает, что приказывает, а говорит что в своем пока еще уме, помилуйте, съешьте пожалуйста, а то что ему еще в беспамятстве - то взбредет, не знаю.

– Оставьте здесь, сюда он все равно не придет.

– Не надейтесь проведает. Все видит, как орел, все пронюхает, как пес, притащится сюда узнать. Он же сильный, да и болезнь пока к постели не приковала, но не бережет он себя, совсем не бережет. Помереть, говорит, мне надо, жизнь - дерьмо, жена ушла, в мозгах абракадабра всякая. А жаль мне его , такого человека мир теряет... Молодой ведь еще, 18 с небольшим...

– К чему вы это рассказываете мне, служка?

– Помощь нужна мне, детка. Жалко мне Тутанхамона, жить бы ему да жить, вылечить еще можно, а не дается. Помоги мне, убеди сумасшедшего, вылечи, до смерти рад буду.

– Служка, я знаю как излечить простуду, но не умею лечить душу, а это самое главное в таком процессе. Дай мне дорогое платье, служка, и... свободу. Я постараюсь сделать все, что в моих силах.

Слуга сделал все, что попросила его Кейти: принес расшитое золотом платье и проводил ее до царских покоев. Зашедши в комнату она увидела его, лежащего на ложе, он был точно таким, как описывал его слуга: похудевшее от бессонницы лицо, красные как у курильщика щеки, мутные красные от слез глаза, бледные почти прозрачные руки. Завидев Кейти, он привстал и спросил:

– Зачем ты сюда пришла? Заразиться? Пожалуйста. Вылечить? Ты зря время потратишь. Не нужен я никому, бесполезное я создание, нет у меня счастья в жизни, жизнь, если ты не знаешь, - дерьмо. Мне, наверное, слишком много надо, но... иди отсюда, пока здорова, болезнь моя опасна, неизлечима, с ней бьются многие, но победить ее не удалось никому.

– Я не уйду пока не выиграю у болезни твою жизнь. Кроме лекарств, смеси гадостей, есть чувства, именно они и победят. Это будет бой после победы, после победы лекарств, последний удар.

– Не жалко ли тебе жизни ради меня, девушка?

– Нет, совсем не жалко, если делаешь все от чистого сердца, бескорыстно, ведь я... я...

– Что с тобой?

Кейти стояла и плакала, ее лицо стало краснее свеклы, она потупила взгляд в землю и ничего не могла ответить.

– Что ты хочешь сказать ...? Как тебя зовут?

– Кейти.

– Что ты хотела сказать, Кейти?

– Ничего, ничего особенного.

– Нет, не лги, ты хотела сказать что-то важное, скажи, а то будет поздно.

– Ты согласен, чтобы я тебя исцелила?

– Да, Кейти, только... будь человеком... дай мне вон те травы... которые стоят на столике, - Тутанхамон посмотрел на нее туманным взглядом и потупил потом голову.

– Что за травы, ответь мне,- не без любопытства спросила Кейти.

– Травы как травы, заморские. Целебные... Так мне Эйе говорил.

– Целебные, значит... Ну... я не Эйе... поэтому я их еще посмотрю давать тебе или нет.

– Кейти, Кейти, да о чем ты споришь. Травы мне жизнь спасают. Как худо мне, я траву приму и силу чувствую. Я же человек больной, Кейти, очень больной. Особенно последние годы. Травы - жизнь моя, спасение мое.

– А, может, это и есть болезнь и смерть твоя?

– О, нет, Кейти, не надругайся над священными травами... Многим я им, священным обязан. А гибну я не из- за трав. Жизнь мне осточертела. Помню, мальчишкой, я мечтал о жизни вечной и бесконечной, а теперь... не до этого. Понял я гадость жизни, и понял я, что умру, если этого божьего промысла (это я о власти) не брошу. Не бог я, Кейти, не мое это право вершить судьбы людей, а я вершу...

– Не говори так, кроме душевных, должны быть и физические причины...