Шрифт:
– Ах, какая дипломатичная! Но ты, Кейти, глубоко ошибаешься в Джеффе. Это пройдоха из пройдох. Бабник из бабников. Идиот из идиотов. И ты к нему на шею вешаешься. Где твои глаза, Кейти, где ты их забыла?
– Я с ним училась в школе 10 лет и мне лучше его знать, - начинала сердиться Кейти.
– Ха, да я его с двух лет знаю... Идиот идиотом. Единственную книженцию про Ли Харви Освальда прочитал! Ему в зону прямая дорога, ясно, Кейти. Он не курит, потому, что вредно для ЕГО здоровья, он не колется, потому что боится за свою жизнь, не пьет, потому что ЕГО печень не выдержит. У него все для СЕБЯ. А еще он по бабам ходит, у него каждую ночь по штуке ночует, а по праздникам и по три бывает. И еще у него 5 детей. Я уж его верно знаю. Мы с ним закадычными друзьями были. Я же тебя с ним и познакомил, а вот, разочаровался.
– Закрываю глаза на сплетни, - резко оборвала монолог Ригодона Кейти, и иду в китайский ресторан...
– Куда???
– Ригодон чуть не упал, - в китайский ресторан?! Это он тебя пригласил?!
– Да, и я приняла его приглашение.
– Да там же...- хотел сказать Ригодон обидную фразу, да передумал, решил, что пусть все идет без его вмешательства, он ведь не отец Кейти, да и ей уже восемнадцать лет и сама может решать за себя без советов старшего кузена.
Джефф же не сидел в ресторане с 5 вечера. Хотя, он пришел сюда не ради Кейти. Этот ресторан Джеффри больше всего любил за его публику. Самые привлекательные женщины всегда собирались здесь. Все были настолько привлекательны, что у Джеффа просто его зеленые глаза разбегались под юбки, в лифчики и на ляжки женщин. И Джеффри очень любил, когда кто-нибудь, пусть даже проститутка, поговорит с ним, просто поговорит. И вот одна такакя подсела к нему.
– Ты, я вижу, холостой, - начала разговор женщина.
– Да я и жениться не спешу. Зачем мне жена. С ней спать неинтересно. Ну, еще дети, всякая чушь, жена убивается, нефига не успевает и, превращается в уродину. Зачем мне это?
– Я тоже так считаю, милочек!
И. т. д. И. т. п. И так Джеффри заговорился, что совсем забыл про Кейти.
Он опомнился только тогда, когда услышал над ухом знакомый с детства тонкий головок Кейти: "Привет, дружочек!"
– Ну и особа, - сказала женщина, сидевшая с Джеффри, - Вот прекрасная мать, молокососов вырастит.
И сейчас вдруг в голове у Кейти поднялись все слова, сказанные сегодня Ригодоном, и они не были ей обидны, оскорбительны по отношению к ней, в них она нашла долю правды. Но теперы она уже не могла вырваться из лап Джеффри.
– Кто эта женщина?- повелительно спросила Кейти.
– Не знаю, сама пристала, - ответил Джефф изобразив не своем лице огромное удивление, - Я в первый раз ее вижу и даже не знаю, как ее зовут.
– Интересно, если ты, конечно, не врешь, о чем ты с ней так увлеченно разговаривал?
– Ну, что за ревность, Кейти. Эта дура первый раз в Чикаго и я ей рассказывал, как пройти к центральному супермаркету...
– Ты врешь, я вижу, что ты врешь, я прекрасно знаю, когда мне врут, причем нагло, и делая невинный вид.
– Ну и что, что я вру. Ну люблю я врать. Ну что со мной поделаешь. Дорогая, я не хочу, чтобы ты переделала меня на свой патриархально-гуманный лад жизни. Я это все терпеть не могу.
– Больно ты мне тогда такой нужен, бабник!
– крикнула Кейти Джеффри прямо в лицо.
– Ха! И правду в лицо мне сказала. Ах! Лапочка! Кейти! Будь моей женой! Ты лучше всех на свете, и...
– И завтра ты будешь внушать это другой, - отрезала Кейти.
– И ты не выйдешь за меня? Я дам тебе полную свободу, ты сможешь иметь сотни любовников, ведь только на это способно женское сердце.
– Не на ту напоролся. Я не могу так жить как ты живешь. Я чувствую дискомфорт с тобой. А сегодня еще и эта женщина оскорбила...
– Да ты не обращай на Лотти внимания, она вспыльчива, всякого наговорить может.
– Вот ты и знаешь ее имя, и не клянись мне в обратном. Мы с тобой разные люди, Джеффри, мы с тобой живем в разных измерениях...
Но не успела Кейти договорить, как Джеффри достал из-под стола машину времени, недавно украденную из музея.
– Мне отец подарил вот эту вот игрушечку, с которой я смогу вершить судьбы людей. И раз уж мы с тобой в разных измерениях, то я и устрою тебе это. Прощай, Кейти!
– Не надо!- прошептала она.
– Надо! Надо! Надо!- все с большей яростью говорил Джефф, зверски уставившись на Кейти.
А она, словно пташка, попавшая в капкан вся сжалась, съежилась и сидела единым комком, умоляюще глядя на Джеффа своими синими глазами, и ничего не пронимая.
И тут Джефф нажал красную кнопку на машине и аппарат послал в бездну времени Кейти, как жертву, и Джеффа, как владельца машины...
Что происходило дальше, Кейти не знала и не могла знать. Она пришла в себя очень скоро, но вокруг себя она не увидела ничего, напоминающего ей вечер. Кейти оказалась в египетской комнатке с земляным полом и небольшим стогом сена в углу. Эта своего рода камера была довольно просторной, светлой, но грязной, стены ее были исписаны углем. Там было много надписей, которые Кейти не понимала, но, скорее всего это были своего рода проклятия или нецензурные выражения. Решетка камеры была сделана из толстых железных прутьев, а дверь была заперта на засов, который мог открыть, наверное, только культурист.