Воспоминания пришли в Морану в спешке. Я причинил тебе боль? Его бессонные глаза, интенсивность его вопроса, тишина в теле. Ярость в нем, когда она подошла к нему. Тепло в его глазах , когда он трахал ее в своем уме. Проклятия в душе, когда он разрезал себя, истекая кровью.

Амара ошибалась, он не был бесчувственным. Он чувствовал. Он чувствовал так глубоко, что не позволял себе чувствовать. Он чувствовал так глубоко, что боялся собственной реакции на это. Или все это было уловкой, чтобы ею манипулировать? Чтобы заставить ее уступить его мести?

Громкий раскат грома прокатился по небу, напугав ее. Морана подняла глаза и удивилась, увидев, что солнце низко над горизонтом, скрытое за густыми темными облаками, клубящимися друг над другом. Ветер мчался по кладбищу, в неистовстве хлестал листья на деревьях, хлестал ее волосы вокруг лица, свистел сквозь колонны, заставляя ее почувствовать засохшую кровь на ее руке из того места, где образовалась огнестрельная рана в результате взрыва.

Безмолвно взяв у Амары бутылку с водой, Морана оторвала относительно чистый кусок ткани от нижней части своей рубашки, промыла рану, насколько могла, с помощью ограниченного количества воды, которое у нее было, и завернула его в ткань, чтобы снова не кровоточить.

Бутылка была почти пустой, она вернула ее другой женщине, зная, что она спокойно наблюдает за ней. Ей нужно побыть одной. Ей нужно побыть одной, чтобы даже начать обрабатывать все, что она узнала. Ей нужно время, чтобы побыть наедине с собой, чтобы осознать всю важность того, как они всегда были связаны друг с другом, насколько определялись они оба, он больше, чем она, своим прошлым. Но что еще более важно, ей нужно время, чтобы понять свое будущее, их будущее, возможно ли это для них?

Глубоко вздохнув и подавив тяжесть в горле, Морана посмотрела Амаре в глаза.

— Мне просто... мне нужно, — она пыталась подобрать слова, не зная, что сказать.

Она увидела, как глаза другой женщины смягчились, когда она кивнула, отталкиваясь от земли, чтобы встать на колени. Подняв свою просторную сумку и поместив в нее бутылку, Амара встала, перекинула сумку через плечо и похлопала зад, чтобы убрать траву.

Морана осталась сидеть на твердой земле, прислонившись к надгробию, и посмотрела на высокую женщину, свет в небе падал прямо на шрам на ее тонкой шее. Шрам, который она получила, когда отказалась задеть свой народ в пятнадцать лет. Морана никогда не видела его раньше, из-за шарфов, макияжа или теней, но теперь он был открыт для глаз, толстая, неровная белая линия приподнятой плоти проходила прямо по ее горлу.

Морана посмотрела в свои прекрасные глаза прежде, чем смогла пристально смотреть. Амара пришла к ней с обнаженным шрамом, демонстрируя такое доверие, которого Морана никогда раньше не испытывала, и она не подведет, заставив себя чувствовать.

— Я даже не могу представить, как это должно быть тяжело для тебя, Морана, — тихо сказала красивая женщина своим скрипучим голосом, голосом, который каким-то образом начал успокаивать Морану. — Просто позвони мне, если я тебе понадоблюсь.

На что была похожа дружба? Она не знала.

Слезы снова угрожают доброте, которую эта странная женщина неоднократно проявляла к ней, жесткой правде, которую она открыла, несмотря на то, что была связана своим словом с кем-то, кого любила, и бросила все, чтобы прийти ей на помощь по одному телефонному звонку, Моране было чуждо это. Но помоги ей небо, она собиралась попробовать.

Она сглотнула, стараясь не дрожать губами.

— Спасибо, Амара, — сорвался с нее шепот, вырвавшись прямо из глубины ее души. — Спасибо тебе за все.

Амара всхлипнула, вытирая слезы и улыбаясь.

— Я просто счастлива видеть тебя. В моей жизни и особенно в жизни Тристана. Он.. он двадцать лет страдал от боли, не осознавая этого. Я люблю его, Морана. Он как брат, которого я никогда не знала. И он через столько всего прошел, он такой одинокий... просто...

Морана вздохнула от ее колебаний, ожидая, что она продолжит.

Амара глубоко вздохнула.

— Я могу понять, если это слишком много для тебя... если он слишком для тебя. Честно говоря, я была бы удивлена, если бы он не был. Просто, если это слишком, просто не давай ему надежды, если ее нет. Он никогда не показывает слабости. Он не ожидает, что кто-то останется с ним, останется для него. Вот почему он никому не доверяет. Так что, пожалуйста, это моя единственная просьба к тебе, Морана. Пожалуйста, не давай ему надежду, чтобы он доверял тебе, если ты в конце концов собираешься уйти.