– У меня только один вопрос, - выдавливаю из себя, глядя четко вперёд, - вас кто воспитывал? Семья неандертальцев? Или у вас была мачеха-ведьма, издевавшаяся над вами и привившая комплекс неполноценности?
– перевожу на него пораженный взгляд, - Это что за грубое применение силы? Вы не можете спокойно принять отказ?

– Вы правы, с отказами у меня проблемы, - сухо улыбаясь, бросает мне Глеб и заводит машину.

Мы трогаемся с места, а я всё ещё не могу поверить - что это происходит. Как давно это было в последний раз?
– когда со мной так обращались?.. когда об меня откровенно вытирали ноги?.. когда смотрели с презреньем?..

Чувствую, как меня начинает потряхивать от неприятных воспоминаний.

– Остановите машину, - выдыхаю.

– Я не буду её останавливать, - четко произносит Глеб.

– Останови машину, тупой кусок мускулов!
– вырывается из меня - в то время, как сердце колотится, как бешенное.

Кажется, тот человек замечает моё состояние, и автомобиль плавно съезжает к обочине.

Открываю дверь трясущимися руками, кое-как выбираюсь из машины, подхожу к ограждению на мосту, дышу. Точнее, пытаюсь восстановить дыхание.

Я сама себя завела. Могла бы не обращать внимания. Могла бы игнорировать, как всегда. Но от них не уйдёшь. Они повсюду. Я не смогу найти место, где бы их не было.

– Ева… с вами всё в порядке?
– в голосе того человека звучит отзвук волнения. Или мне бы хотелось, чтобы в его голосе звучало волнение.

Чтобы хоть кто-нибудь хоть когда-нибудь за меня волновался.

– Отойдите от меня, - прошу, не оборачиваясь.

– Я… прошу прощения, если перегнул палку. Я не знал, что у вас есть… - он замолкает, не зная, стоит ли произносить это вслух.

Выдыхаю, возвращая пульс в норму...

– Поехали, - прохожу мимо застывшего Глеба и забираюсь на заднее сиденье машины.

Находиться с ним в замкнутом пространстве будет физически трудно, поэтому тут же открываю окно.

Когда мужчина садится на водительское кресло - и вовсе отворачиваюсь; вдыхаю свежий воздух с улицы.

Мы вновь трогаемся с места - но на этот раз едем мягче. И словно осторожнее.

Доезжаем до места за пятнадцать минут... и первое, что делает Глеб, - это выходит из машины и идёт в сторону моей двери. Но я его не дожидаюсь.

Лучше бы нам держаться друг от друга на расстоянии.

...не смотрю на его лицо, когда обхожу его по кругу, направляюсь ко входу в заведение...

– Вы не изменяете себе, - протягивает тот.

– Не понимаю, о чём вы, - первой входя в ресторан, отзываюсь.

– О ваших брюках, - бросает мне мужчина.

А, только заметил...

Иду к гардеробу, не дожидаясь его.

– Слушайте, я не знаю, что у вас было в прошлом, и что это за психологическая травма - но это никак не относится к данному мероприятию: вас же попросили одеться… - Глеб замолкает, когда я развязываю палантин и снимаю пальто.

Передаю вещи гардеробщице, бросив один единственный взгляд на своего «спутника», и поднимаюсь наверх, вновь его не дожидаясь.

Этот вечер мы спокойно можем провести порознь. И никакое начальство не заставит меня притворяться, что в компании Глеба Волжина мне радостно и комфортно.

Прохожу мимо огромного зеркала и поправляю темные локоны - чтоб были видны массивные серьги из белого золота с бриллиантами. Единственный подарок от матери, который я приняла на своё совершеннолетие. Широкие черные брюки из летящего материала с завышенной талией идеально сочетались с белым топом, стилизованным под бюстье и поднявшим мою грудь вверх. Модный широкий однотонный ремень с объемной бляшкой завершал образ, а тонкая цепочка на шее, ниткой уходящая в декольте, делала его более женственным и утонченным.

Мне не пятнадцать лет, и я в курсе, что такое «дресскод».

Моё пристрастие к свободным вещам и стилю oversize никак не помешает мне одеться подобающим образом для важного мероприятия.

– О, Ева, отлично выглядишь, - замечает редактор известного в городе журнала, с которым наше издательство поддерживает хорошие отношения.

Буквально месяц назад они посвятили Стефании целый разворот.

– Благодарю, - киваю, принимая комплимент; здороваюсь со спутницей мужчины.

Краем глаза замечаю Глеба, следящего за нашим разговором со стороны.

– У вас новый исполнительный директор?
– спрашивает редактор.

– Да, - улыбаюсь губами, начиная не спеша двигаться к банкетному залу.

– Стоит ждать каких-то перемен?
– на всякий случай уточняет мой собеседник.

– Спросите его сами, - останавливаюсь и разворачиваюсь к начальнику лицом.

– Он здесь?
– удивляется редактор.

– Да. Глеб Самойлович, - встречаюсь глазами с мужчиной, - позвольте вам представить…

Когда пара от нас отходит, спустя несколько минут, ловлю на себе внимательный взгляд Волжина.