— Может быть соорудить навес над орудиями? — Поинтересовался командир артиллерии — Петр. Старший сын плотника, прибившийся к войску из-за способностей к учебе и в особенности математике.

— Влажность воздуха очень высока. Это ведь не ливень идет. Видишь какая водяная взвесь всюду. Словно и не дождь, а какая-то мерзкая пыль, которая просто висит в воздухе. Порох отсыревать станет прямо сразу. Вон — одежда вся насквозь даже под навесом.

— Ну… — попытался было сказать что-то Петр, но не стал, так как никаких мыслей в голову ему не пришло. Он хотел было предложить жаровни под тем навесом поставить, но передумал, поняв опасность открытого огня рядом с порохом.

— Конница по такой мерзкой погоде тоже воевать не станет, — заметил Оболенский. — Ни наша, ни ихняя. Лошади ноги переломать могут. Кому такое нужно?

— Надо бы лагерь нормальный ставить, — продолжал бурчать Иоанн. — Ох беда… из-за этой сырости у нас немало бойцов простудится.

— А чем тебе посад не нравится?

— Обороняться в случае чего как? Порядок поддерживать как? Чистоту? Нет, занимать посад нельзя. Разве что временно. Нужно лагерь ставить нормальный, чтобы все на виду, общественный туалет, плац и прочее. Иначе не только простудами обзаведемся, но и животом маяться начнем. Вот вам крест — не минет сия участь войско наше.

— По былому году как-то обошлось же.

— Так-то только через чистоту и порядок, что я в войске чинил. Болезнь живота она ведь грязь любит, немытые руки, воду не кипяченную и прочее все то, что я требую, а вам не нравится. Я же сказывал уже — такие боли бывают от попадания мельчайших тварюшек внутрь. Их жизнь в животе нашем боль и страданиям нам и приносит.

— Чудно ты говоришь… — покачал головой Оболенский. — Сложно в такое поверить. Как по мне, так лучше добре помолиться перед приемом пищи и надеется на то, что с божьей помощью обойдется.

— Когда делали так, как я велел, болели?

— Нет. Но…

— Что, но? Ежели кресалом бить о кремень — сыплются искры. Молись, не молись — сами они не появятся, ежели дело не делать. Причем делать правильно. Так и тут. Молись — не молись. Но ежели чистоту не блюсти, а воду не кипятить — не избежать нам всем «боевого поноса».

Иоанн хотел развернуть во всю ширь и, пользуясь моментом прочистить мозги Оболенскому, но развить тему не удалось. Подошел промокший вестовой.

— Государь, там от Твери к тебе пожаловали.

— Для переговоров?

— Не, — покачал головой вестовой. — Божиться, что свой. Говорит — пришел слова важные передать. Слово и дело государево!

— Ясно, — кивнул недовольно Иоанн и поежившись от сырости, приблизился к жаровне. — Ведите его.

Минут через пять этот кадр подошел. Не самая бедная одежда, но и не богатая. Слегка испачкана, но по такой погоде не удивительно. Продрог. Поэтому Иоанн, хмыкнув, кивнул ему на жаровню, дескать, подходи. И тот не стал ломаться — сразу подскочил и с удовольствием простер руки над горячими углями.

— Что тебя привело ко мне? — Поинтересовался наш герой.

— Новость тебе принес. Сбежал Михаил Борисович из города. Казну свою прихватил, дружину ближнюю и бежал тебя не дожидаясь.

— Куда?

— В Литву побежал, к Казимиру.

— Так чего бояре не выходят и со мной торг не ведут? А ли надеются, что я постою и уйду? Дождь не может идти вечно.

— То верно, — кивнул собеседник. — Но князь нас стращал, говорил, будто бы ты желаешь Тверь вырезать всю да разобрать по бревнышку.

— Ну и зачем мне это?

— Почто нам знать? Мало ли чем обидели тебя.

— Я ныне Русь воедино пытаюсь собрать. Чтобы единая была, как некогда при Владимире Святом. И Тверь один из важных городов Руси. Так отчего мне его своими руками изводить? Глупо же.

— Глупо, — кивнул переговорщик… или перебежчик, тут сразу и не разобрать. — Но все одно боязно. Да и словам Михаила Борисовича многие верят. И про тебя король, и про Казимира, который обещал помощь.

— Заграница нам поможет, — саркастично произнес Иоанн. — Запад с нами!

— Что? — Не поняли все присутствующие.

— Я шучу, — улыбнувшись, произнес король. — Страсть Твери к союзу с Казимиром не может не вызывать смеха.

— Отчего же? — Нахмурился тверчанин.

— Друг мой. Речь не идет о независимости Твери. Тверь потеряла свой шанс стать центром кристаллизации Руси. Могла. Без всяких споров и разговоров. Но лет сто назад. Теперь же речь идет только о том, к какой державе Тверь присоединится. К Руси или к Польше, ибо Литва ныне под пятой Польши. И если я заинтересован в сохранении Твери как крупного города, то Польша может им пожертвовать, поняв, что не в состоянии захватить.