Ивий его видел третий раз в жизни и каждый раз испытывал трепет и животный страх. Высокий, с ровными клыками, серозелёной кожей, горами мускул. При этом завёрнутый в походный плащ так, чтобы ничего этого не было видно. В этот раз Хорг Ришт прибыл с пустыми руками: ни дорожного посоха, ни боевого молота, ни булавы, ни щита. В прошлый раз были тяжёлые доспехи, в этот раз ничего.

— Мхетс Майлаарис, я видел твоё письмо, — пробасил Ришт.

Ивий склонил голову.

— Да, мастер. И Вы прибыли ко мне лично.

Ришт уселся на пол, скрестив ноги. Мхетс сглотнул, понимая, что уже поздно предлагать стул.

— Потому что тот, кого ты не смог удержать — ушёл бы рано или поздно, но мне нужно точно знать, что это он.

— Обычный человек с обычной внешностью, — оправдывался Мхетс. — Я ходил по следам его чародейства — он извлёк что-то из стены.

— Что именно? Этого не было в отчёте, — поднял бровь Хорг.

— Мастер, я выяснил это после того, как отправил письмо. Моя вина, нужно было…

Хорг поднял руку, призывая ивия замолчать. Ивий сглотнул и опять его взгляд приковало золотое кольцо на пальце у хозяина.

— Что было в стене? Мы знаем?

— Нет, не знаем, — покачал головой ивий. — Оно было спрятано от таких неопытных глаз, как мои.

— Мои глаза, значит, тоже неопытны, — расхохотался Хорг, а Мхетсу хотелось провалиться сквозь землю и умереть на месте. — Не переживай, у меня было определённо меньше времени, чтобы рассматривать стены. Я не был заперт здесь в камере. И если бы не был заперт он, то, возможно, никогда бы ничего не нашёл.

— Что мне ещё про него поведать? — покорно склонил голову ивий.

— Почему он не остался здесь? — буркнул Хорг.

— Он сказал… — ивий принялся вспоминать те минуты, которые так силился забыть. — Он отказался работать на нас.

— Ну да, ну да, — Хорг потёр кольцо, потом снял его, повертел в руках, рассматривая маленький изумруд в гнезде, потом надел вновь на палец и встал. — Что-то ещё перед нем, как я уйду?

— Он отдал мне камень жизни, — встрепенулся Мхетсу. — А ещё сказал очень странную вещь. Не ругайте меня, мастер, если передам неправильно. Он сказал, что решил быть добрым, — ивий смутился.

— Вот как? Что ж, время покажет, — удивлённо поднял Ришт одну бровь и встал, собираясь уходить.

Костёр догорал, потрескивая сухим поленом, которое снова как нельзя кстати оказалось в новом оазисе. Тут же, рядом с паленом, лежал обглоданный труп, судя по виду орочий. Вонял прилично.

Я, наконец, отдышался. С порталом я промахнулся, получил астральную слепоту на какое-то время и чуть не выблевал лёгкие, пытаясь прийти в себя. Потом приличное время бродил по пустыне в поисках самой высокой горки, вновь чуть не подрался с какой-то тварью и всё равно пришлось дожидаться утра. Только утром я смог как следует осмотреться, почувствовать новый оазис и лишь ближе к вечеру добраться до него.

Попутно, естественно, я нарвался на какого-то жука, которого в итоге уделал и даже забрал его лапы (не знаю зачем). В общем не без приключений добрался сюда и пока решил здесь застрять, сконцентрировавшись на том, что у меня есть уже.

— Врушка, — буркнул я, глядя на свою кровоточащую ногу.

Камень жизни я отдал, все силы той же фракции давно потратил и потому сейчас мог только наблюдать за тем, как боль расходится по ноге, воспаление усиливается, а ступать на неё всё сложнее и сложнее. Я повернул ногу к огню, ещё раз перевёл дыхание. Стоит меньше врать себе и столько же другим.

Самой главной причиной, почему мне придётся здесь застрять — это нога, а не то, что я так решил. Я ничего пока здесь не решил. Все мои решения лишь иллюзия контроля. Выбор, в котором выбора нет. Единственный выбор, который я сделал: отдавать камень жизни ивию или нет. Но он, к сожалению, никак мне не поможет сейчас.

Я подбросил фиолетовый мешочек с монетками, слушая привычный звон. Развязав мешочек и высыпав содержимое на землю, я не увидел там ничего, кроме монет. Каждый источник, каждая книжка, даже лапы того здоровенного жука — всё превращалось в монету.

Взяв монету в руки и покрутив её, я заметил, что с одной стороны она абсолютно гладкая, а с другой содержит гравировку, в которой в точности запечатлено то, что я кидал в странную сумку. Сейчас я держал книгу.

Едва я подумал о том, что хочу, чтобы монетка превратилась в книгу, в моей руке тут же почувствовалась тяжесть кожаного переплёта и деревянной обложки. Я почти ничего не помнил о магии, но точно мог сказать, что магия и физика — две стороны одной медали. Магия не рушит законы физики, а лишь дополняет их.