– Это… Вы не подумайте… Мы это так… Это для маскировки, – сбивчиво попытался объясниться Мишка, уразумев в чем дело.

Изумрудные зрачки женщины озорно засветились, что особо было видно на фоне избитых желтизной белков ее глаз.

– Вы волонтеры? – прямо спросила она.

– Нет… Нет… Мы свои… Мы наши, – затараторил Зобов.

– Это чтобы нас не лишний раз не трогали солдаты и волонтеры, – пояснил Дима, не отрываясь взглядом от искусно прорисованного красно-зеленого дракона на правой руке бабульки, хвост которого терялся где-то в районе ее шеи.

– Мы в Южный идем, чтобы узнать, все ли в порядке у моих бабушки и дедушки.

– Не надо вам никуда идти, – грустно подобрев лицом, сказала женщина. – Нет там больше никого…

– Как нет? – изумился Мишка.

– Вот так, – ответила та и, выдержав паузу, добавила: – Нет там больше живых людей… и района такого уже нет… Выгорело почти все. Все воинские части и все дома в радиусе пяти километров уничтожены. А когда огонь спал, то прошлись по руинам отряды зачистки. Всех кто был еще жив… добили. Так что нечего вам туда идти. Никому вы уже не поможете и сами пропадете.

От этих слов Мишкины губы задрожали.

– Я отомщу, – сжимая кулаки, прошептал Зобов, подняв голову к небу.

– Может быть и отомстишь… Если успеешь, – загадочно произнесла пожилая женщина. – При условии, что доживешь до этого момента.

– Что вы имеете ввиду? – загорелся интересом Дима, оторвав взгляд от витиеватых татуировок женщины.

– А то и имею, что у тебя в штанах или огромное хозяйство, или обрезанный ствол ружья, или винтовки.

– Карабина, – удивленно таращась, поправил женщину Линевич.

– А пухляш в этом плаще только привлекает лишнее внимание.

В это время со стороны чадящего строительного гипермаркета показалась большая колонна крытых вражеских грузовиков.

– Так, пухляш, не дергайся, – скомандовала старушка и вытащила из одного из тюков мощный охотничий нож.

Пока Мишка недоуменно вращал глазами, пытаясь понять, что происходит, женщина быстрыми и уверенными движениями профессионала, отрезала ножом рукава и полы плаща Зобова, превратив тем самым вещь похожую на чехол от танка в вполне приличную жилетку.

– Толкайте тележку и не поднимайте глаз, – приказала бабулька, молниеносным движением руки выхватив из штанов у Димы обрез карабина, который тут же спрятала в тот же тюк, куда и вернула обратно нож.

Мишка и Линевич без лишних слов схватились на ручки тележки, на которую уже успела взобраться чудаковатая женщина, и что есть силы заработали ногами.

– Не гоните вы так, – сердито прошептала женщина, – не дай бог перевернете.

В это время мощный рокот тяжелых грузовиков приблизился к ним вплотную.

Старушка расплылась в широкой улыбке удивительно белых и ровных для ее возраста зубов и активно замахала в знак приветствия обеими руками.

Через минуту, когда колонна удалилась от них на несколько сотен метров, Дима наконец-то с нетерпением оторвал глаза от земли и проводил взглядом грузовики. Часть из них ушла через мост в сторону центра, а часть в сторону мусороперерабатывающего завода.

– А…а…а… Помогите… Где я? – послышался из под тюков на тележке мужской стон.

– Молчи, лейтенант, если жить хочешь. Лежи и не шевелись. Сейчас через мост переберемся, и будешь ты уже в безопасности, – быстро зашептала женщина, спрыгнув с тюков на землю.

– Кто там? – спросил, оторопевший от удивления, Зобов.

– Раненный военный наш… Контузило его… Я как раз там была в районе Южного, когда раненных добивали, вот и подобрала парнишку.

– А сейчас вы куда? – поинтересовался Дима.

– Эвакуируюсь я на тот берег, – показала пальцем в сторону центра бабулька. – Там у меня знакомец один есть у которого можно собраться с силами и дождаться прихода наших.

– Наши идут? – в один голос спросили товарищи.

– Идут, идут, – недовольно буркнула старушка, – и вы за мной идите, если не хотите просто так погибнуть зазря.

Мишка с Димой недоуменно переглянулись, но перечить странной татуированной женщине не решились.

Тележка, ведомая двумя «человеческими силами», уверенно покатилась в сторону моста.

– А как вас зовут? – потея от натуги, решился наконец-то спросить Мишка.

– Любовь Анджеевна меня зовут, – ответила та.

– А можно я буду вас звать бабушкой Любой? – поинтересовался Зобов.

– Какая я тебе на фиг бабушка! – зло кинула через плечо, бодро шагавшая впереди тележки, женщина. – Мне только сорок семь.