Обжег пытливым взглядом и пошел прочь.

Гроза так медленно, будто затекла шея, вновь повернулась к огню. Наверное, чего- то подобного стоило ждать от Рарога. Порой такие люди, что кажется, только и делают, что зубоскалят и насмешничают, в душе несут большой груз. Отчего-то хотелось верить, что он сказал это нарочно, чтобы ввести Грозу в смятение. Но — странно — она не стала бояться больше всей этой ватаги вокруг нее, зная, что ничего с ней не случится. Коли могло бы — случилось бы в первую же ночевку. А пока никто Грозу не обижал. Стоило только кому из мужей взгляд косой в ее сторону бросить или слово скабрезное, Рарог тому спуску не давал. И странно было это видеть, как он и впрямь пытается от грубостей ее оградить, от вполне понятных желаний мужчин, которые, верно, уже не первую седмицу плавают по разным рекам, собирая воедино свою разбежавшуюся на зиму ватагу. И новое знание о нем, прибавившись к тем скупым, что уже были, никак не хотело укладываться в голове.

Как и было на двух предыдущих ночевках, нынче Грозе выделили отдельный шатер.

— Ну чисто княгиня у нас в ватаге завелась, — по своему обыкновению проворчал Другош. — И на руках носят, и шатер отельный. А, Рарог?

— Чего тебе? — огрызнулся тот. Показалось, что после разговора с Грозой он уж больно посмурнел.

— Ты, вроде, не женился еще, а как будто и муж теперь, — хохотнул ватажник. — Может, все ж таскаешься к ней, пока мы спим?

Он сделал похабный жест руками. Гроза сглотнула горячий комок гнева, и хотела бы заступиться сама за себя, да благоразумие все ж взяло верх. Ну, и опаска тоже

— чего скрывать. Вот так набросится на него — а он и подкараулит где после, а там уж даже Рарог ничего не успеет сделать. И не исправит уж точно.

— Захлопни рот, Другош, — окликнул кто-то его от другого костра. — Коль завидно тебе…

— Да нет, пусть говорит, — недобро усмехнулся Рарог, глядя на соратника. — Или ты уж все сказал? Даже если бы и была моя девица, то дело это не твое. И не тебе его касаться. А будешь тут языком трепать почем зря, я ведь и лишу тебя его быстро да на наживку рыбам пущу. О тебе вздыхать некому. И мстить мне, кажется, тоже.

— По пути Тихобоя пойти хочешь? Запугивать взялся? — все ж немного утихомирившись, ответил ватажник. — Кажется, его это до добра не довело. Девица того не стоит. Ты не князь здесь, Рарог. Иначе мы не прятались бы, не скрывались от княжеской дружины. И ты не раздумывал бы над тем, чтобы на службу к Владивою пойти вместо того, чтобы варягов пощипать.

— Без вашего слова я ничего решать не стану, — спокойно ответил Рарог, выплескивая последние капли похлебки из миски в огонь, словно малую требу Сварожичу. — Коль не по душе вам такая жизнь, чтобы в остроги спокойно заходить и не плутать узкими протоками. Не таскать лодьи на плечах по лесу от одной годной реки до другой — то так поступим, как мы раньше договорились.

Не взглянул он на Грозу, когда она с удивлением перевела взгляд на него обратно. Но его поза на миг стала чуть напряженней, словно он все ждал, что она делать будет. А она и не знала вовсе, как теперь к возможной дружбе князя и находников относиться. Так, значит. Владивой и тут успел все решить, врага на свою сторону перетянуть. Если еще и не совсем, то заставил его задуматься о том, что служба князю будет гораздо безопаснее татьей доли и для совести — если такая есть — легче. И снова пронеслось словно лезвием по сердцу воспоминание о князе. И подумать страшно было, какой гнев его обуял, когда обнаружилось, что Гроза сбежала. И наверняка погоню снарядил — не за ней, так за Беляной уж точно. Как бы не налететь случайно — дороги-то у них с княжной разные получились, да бежали в одну сторону.

Как закончилась отравленная короткой склокой вечеря, так все начали по шатрам разбредаться, переговариваясь, обсуждая, куда дальше путь ляжет и как там поживают соратники, которые еще не присоединились к ватаге. Как оказалось, собирались они все этим летом не по здешним водам мотаться и пуганых купцов ловить, а на север. По самому Северному морю, к свейским берегам. Затея это была опасная, но и сулила большую добычу. Да только если старшой решит с Владивоем дружбу все ж завести, то чаяниям их не суждено сбыться.

И странно было слушать их толки: озадаченные, полные сомнения. Как будто тайный соглядатай Гроза, и теперь решить ей придется, говорить о том, что узнала, отцу или сохранить все в тайне. Но тогда получится, что она тех свеев, что вовсе не были врагами Владивою и всему княжеству, под удар разрастающейся ватаги Рарога подставит. Чувство неприятное и прогорклое, словно душу и мысли разъедает изнутри.

Одно хорошо: пока что Другош перестал Грозу задирать. То ли язык ему был все же дорог, то ли наскучило — без толку-то.

Гроза спокойно устроилась в своем шатре под плотным шерстяным покрывалом, которое ей сам Рарог выдал — то самое, сложным узором вытканное. Слегка колючее, как и представлялось, но теплое и легкое такое, словно под ворохом лебяжьего пуха лежишь. Сон пришел скоро: день был трудным и отчего-то волнительным. Дозорные мужи еще переговаривались тихо, сидя у огня, но голоса их помалу тонули в наступающей дремоте.

Поначалу было темно в глубине сна, а после вдруг рассеялся мрак — и почудилось, что Гроза по лесу идет, осторожно ступая босыми ногами по устланной хвоей и мелкими веточками земле. Приятно кололо ступни, холодило вечерней росой. Шуршала трава, щекотно касаясь лодыжек. Гроза трогала стволы сосен, бугристые, шерщавые, но необъяснимо теплые: то ли светило так нагрело за день, то ли кожа стала прохладнее, а потому любое тепло чувствовала острее.