Накатавшись до полного замерзания лица и протрезвления, я, в конце концов уверился в полной тщетности попыток обнаружить хоть кого-то из приятелей. В конце концов - что поделать, люди они взрослые, самостоятельно могут о себе позаботиться. Придётся и мне заняться своим будущим. Как нам рассказывали когда-то в школе, 'каждый сам кузнец своего счастья'. До известной степени это так. Ну что же, пора заняться планом постройки 'кузницы'. Спасибо, что в своё время в Политехе я не только не прогуливал факультативы по истории развития техники, но и почитывал кое-что дополнительно, так что в памяти должно отложиться достаточно, чтобы не изобретать 'космические корабли, бороздящие Большой театр': в каждой эпохе технический прогресс обеспечен технической базой и производственными отношениями. С последними в Российской Империи всё понятно, до 1914 года они хоть и отставали от уровня ведущих капиталистических держав вроде Германии, Великобритании и Франции, однако график отрыва от полностью аграрного производства и перехода к промышленному постепенно полз вверх. Чего-чего, а почти даровой рабочей силы российской промышленности хватало с избытком: беднейшая часть крестьян, не пристроившаяся батрачить за долю урожая или за долги к зажиточным сельским хозяевам или в редкие богатые поместья, ежегодно тянулась в города, пополняя ряды фабрично-заводских рабочих. Кто-то из них, конечно, становился высококвалифицированным, а следовательно, и прилично оплачиваемым пролетарием, но девять десятых так и перебивались копеечными - в прямом смысле слова, по 3-5, редко 10-12 копеек за 16-18 часов труда - заработками. Впрочем, многие и этому были рады.

До Первой мировой войны промышленники в России сколачивали многомиллионные состояния: даже знаменитый Нобель - да-да, тот самый, которого премия - поднялся на русских нефтяных ресурсах и грошовой оплате труда. Мы, конечно, пока не Рокфеллеры и не Нобели... Но - пока. А там увидим.

В принципе, даже тот уровень станочного парка, который существует сейчас в России, позволяет изготавливать многое из того, что пошло с конвейера только в тридцатые, а порой - и в начале шестидесятых годов. Вопрос упирается в технологии, отсутствие обученных кадров и банальное незнание 'а что - ТАК можно?!'. Можно! А главное: нужно. Если всё-таки удастся к четырнадцатому году дать русской армии приличный грузовик с нормальной проходимостью, хотя бы уровня ЗиСа-трёхтонки вместо тех 'динозавров', с которыми вступили в Мировую войну, а главное - достаточно её ими 'наполнить', то это может здорово изменить всю картину последующих событий.

Да, что-то я размечтался. Пока что до грядущей победы автомобилизма в отдельно взятой Империи немногим ближе, чем до Австралии пешком.

Так что, как говаривал в своё время Андрюха, 'дискач начнётся от духовки'. Для начала потребуется составить план работы и подготовиться с инженерно-теоретической точки зрения. Без толковых чертежей только коннектикутские янки и всякие Лисовы умеют мастерить, а главное - налаживать производство разных там велосипедов с гранатомётами. Поэтому что? Правильно. Вспомним родимый Политех, где на первом курсе в раззвездяйские студенческие головы пытались вкладывать понятие не только об умении пользоваться инженерно-дизайнерскими программами-'рисовалками', но и об элементарной работе с кульманом и рейсшиной. Так что, панове, без незапланированной траты пенёнзов, похоже, не обойтись.

Чуть подавшись вперёд - что в санях делать, как выясняется, не очень удобно, - коснулся руки извозчика:

–  Любезный! Здесь где-нибудь продаются чертёжные принадлежности?

–  Цто пан хце? Не вем, цо естем жертежные?

–  Ну, карандаши, линейки, бумага...

–  А, то пан мувит про галантерею! Сию хвылынку! - Уяснив, наконец, куда везти странно ведущего себя пассажира, извозчик радостно хлопнул вожжами, лошадь ускорила шаг - не знаю, как там называется, рысь или аллюр - и санки рванули так, что ветер снова чуть не приморозил мои щёки к зубам.

Всё-таки Августов - городок маленький. Уже через три минуты (вместо одной, как обещал извозчик) - мы лихо прокатили мимо строящейся базилики - уже сейчас было видно, что это будет прекрасное архитектурное сооружение - и остановились у дверей с вывеской на двух языках 'Галантерейныя товары I. Бунши. Открыто ежедневно'. Мне сразу вспомнилось всенародно любимое 'У всех трудящихся два выходных дня в неделю. А мы, цари, работаем без выходных'. Интересно, однофамилец или родственник? Тьфу, что это я! То ж булгаковский персонаж, личность в реальности не существовавшая!

– Подожди пока тут, - обратился я к предку таксистов, вылезая из саней. Если найду нужное - так чтоб покупки в руках не нести. Тот же кульман в карман не спрячешь. - Сейчас присмотрю себе кое-что, да и поедем.

–  А за простой, пан, пенёнзов надбавить надо. А то ведь на месте стоять - седока не видать.

М-да... Точно предок таксистов: 'счётчик тикает'.

–  Хорошо. Сколько там выходит вместе с тем, что уже накатали?

–  Тринадцать копеек, пан. Мы люди честные, нам лишних денег не нужно.

Хорошие деньги. Не думаю, что он извозом каждый день зарабатывает столько. Ну да не до того, чтобы торговаться: уже подзамёрз порядком.

–  Хорошо. Вот тебе четырнадцать, чтоб потом сразу в гостиницу отвёз.

–  Дзенькуе, мосцьпан! Я вон туда, к углу отъеду, потому как фараон всё равно с середины квартала погонит. Не велено. Вы как выйдете, так помашите, мне, сразу подкачу!

Ну, бог с ним. Подождёт - хорошо, нет - так не разорят меня эти копейки.

По канонам архитектурной науки ещё девятнадцатого века, нужное мне здание было выстроено в два с половиной этажа. 'С половиной' - это считая цоколь, за занавешенными окошками которого, прямо на уровне заснеженного тротуара, угадывалось какое-то шевеление. Увы, такова жизнь: кто-то живёт в президентском палаце, кто-то ютится в полуподвалах. Но если эти люди вдруг разом выйдут из подвалов, то обитателям палацев станет весьма неуютно!

За счет наличия цоколя первый этаж здания оказался заметно приподнят над уровнем мостовой и для того, чтобы попасть в магазин Бунши, требовалось сперва подняться на железное крыльцо почти метровой высоты. Создавший его мастер был настоящим художником кузнечного дела. Плавно изогнутые перила в виде виноградных лоз со свисающими спелыми гроздьями, где в каждом колечке 'ягодки' веселой зеленью поблёскивали вставленные стёклышки, длинные неширокие ступеньки, гладкие сверху, в вертикальной своей части, обращенной к улице, были украшены орнаментом в виде переплетенных трав. А прямо у порога на всю придверную площадку раскинулось изображение сказочного дерева. Ствол его обвивало странное существо, имевшее змеиное тело, но мордой больше всего смахивающее на злобного японского демона из театра 'кабуки'. Из пасти монстра свисало на черешке здоровенное яблоко размером с мужскую голову. Поверх кроны дерева в виде полукруглой арки были выложены слова 'Cum virtute Deus superatur diabolus'.