— Лично ты, — парировал Глеб, гоня автомобиль по обледенелому шоссе, — можешь легко от этой встречи уклониться. Еще не поздно.

Даша вздохнула:

— Увы… Я уже расслабилась и плыву по течению.

Притормозив у дома полковника Рюмина, Глеб внимательно оглядел окрестности. Все было тихо и спокойно: ни бандитов, ни сотрудников безопасности, выгуливающих собак. Вроде бы.

В светлом ухоженном подъезде консьержка остановила их возгласом: «Вы к кому?» Когда Глеб назвал фамилию и номер квартиры полковника, бдительная эта тетя позвонила Рюминым и выяснила, действительно ли они ждут гостей. После чего вызвала для Глеба и Даши лифт, нажала кнопку нужного этажа и успела отпрыгнуть, пока двери не захлопнулись. Переглянувшись, Глеб и Даша прыснули.

Открыла им полная миловидная дама в длинном платье и с высокой прической. О визите Глеба она, очевидно, была предупреждена загодя, а о приходе Даши ее только что оповестил звонок консьержки. Однако лицо этой воспитанной дамы не выражало ничего, кроме радушия.

— Заходите, пожалуйста! Раздевайтесь! Минутку, я дам вам «плечики»! — суетилась она. В квартире вкусно пахло выпечкой. — Вы Глеб Михайлович?.. Очень приятно. Давно хотела с вами познакомиться… Ох, извините! Загляну в духовку… — Она метнулась на кухню.

В ответ на удивленный взгляд Даши Глеб прошептал:

— Полковник — отец моего ученика. Стечение обстоятельств.

— О'кей, — шепнула Даша, — гуляем дальше.

Тут вернулась хозяйка и представилась.

— Меня зовут Анна Кирилловна. А вы… — она чисто по-женски оглядела Дашу с ног до головы, и на лице ее, как принято говорит, отразилась сложная гамма чувств, — вы тоже учительница?

Ответить Даша не успела.

За нее ответил вышедший из комнаты Лёня Рюмин:

— Это представитель министерства культуры.

— Не культуры, а просвещения, — поправила оказавшаяся рядом Гуля Шарипова. — И не представитель, а инспектор.

Лёня тряхнул светлым чубчиком.

— Ты путаешь. Министерство это называется… типа мелиорации… в общем, с оборонкой связано.

Даша протянула руку хозяйке.

— Меня зовут Даша. Всё остальное — непроверенные слухи.

— Этот Лёнька! — Анна Кирилловна бросила на сына обожающий взгляд. — Он в могилу меня сведет! Вы извините, Борис Викторович сейчас выйдет из душа. У него давление подскочило и… Минут десять — пятнадцать, ладно?

Глеб и Даша заверили ее, что нет проблем, что давление — дело святое и пятнадцать минут погоды не делают. После чего их провели в холл и усадили на угловой диван. Ожидание, вероятно, могло бы для них промелькнуть незаметно, если б за ними не устремились неугомонные Лёня с Гулей.

Глеб и Даша чинно сели рядышком, а Лёня с Гулей расположились на другой половине дивана — как раз под углом. Нахально пялясь на Дашу, Лёня обратился к своей подруге:

— А у представителя министерства, между прочим, платье покороче твоего.

Гуля пожала плечами:

— Может, у них теперь форма такая.

— При чем здесь форма? — возразил Лёня. — Ноги надо иметь.

— При чем здесь ноги? — возразила Гуля. — Я тоже могу поднять юбку вот так. Чем хуже?

Лёня выставил вперед ладонь.

— А вот этого не надо. Во-первых, ты скромная восточная девочка. А во-вторых, если ты чуть юбку поднимешь, потом инспектор еще чуть поднимет, потом опять ты… До чего мы вообще дойдем?

— До протеста, — заявила Гуля.

— Против чего?

— Против изнурительных занятий французским языком.

Лёня почесал затылок.

— Хм… То есть чтоб длина юбки в сантиметрах соответствовала длине урока в минутах?

— Да, — кивнула Гуля. — Опираясь на опыт министерства.

Глеб и Даша переглянулись.

— Надо признать, — вздохнул Глеб, — в женских юбках Лёня — специалист.

— Любит их задирать? — предположила Даша.

— Нет, умеет за них держаться.

— Это вид спорта такой?

— Скорей диагноз. Болезнь коварная: кайф от самого себя.

Даша сделала круглые глаза.

— Это опасно?

— Очень, — мрачно ответил Глеб. — Главный симптом — провалы в памяти.

Даша поёжилась, косясь на Лёню с Гулей.

— И в чем эти провалы проявляются?

— Больные забывают, что они не придурки. Из роли выйти не могут.

Гуля сверкнула черными глазами.

— В режиссерах мы не нуждаемся!

— И в услугах доктора тоже, — поддержал ее Лёня. Даша улыбнулась:

— Сердятся, лапоньки. Обидеть норовят.

— Волновать их вообще опасно, — сказал Глеб. — От мозговых усилий могут впасть в кому.