Глеб усмехнулся:

— Хитрый ты мужик, Игнат. Хочешь выставить меня, и, чтоб я не отказался, приплетаешь к делу Грача.

— Думаешь, горбатого леплю? — как бы обиделся Дока.

— Да нет, просто все для тебя кстати пришлось: одним выстрелом двух зайцев. Грач ведь и тебе точно кость в горле. Так, Игнат?

— Скорей заноза в жопе. Ну как, по рукам? Я хорошо заплачу.

Пожав плечами, Глеб пошел к двери.

— Видно будет. Смотря как повернется. Если узнаешь о Граче что-нибудь интересное, разыщи меня через него. — Глеб кивнул на златозубого. — Пойдем, Сильвестр, отвезешь меня обратно.

Златозубый отлепился от стены и, даже не взглянув на босса, затрусил вслед за Глебом. Оклемавшиеся охранники проводили их мрачными взглядами.

— Ну чё, Папань… догнать его? — осмелился предложить тот, кто затеял заварушку.

Дока посмотрел на него, склонив голову набок.

— Зачем? Хочешь сапоги ему почистить? — Он подцепил вилкой скользкий грибок и отправил в рот.

Пасмурные лица побитых охранников прояснились: настроение у Папани было превосходным — значит пронесло.

Телефон трезвонил, как пожарная сигнализация. Едва переступив порог своей квартиры, Глеб ринулся к трубке.

— Попался, шлэмазл! — произнес голос Ильи. — Что ты там накорябал?

— Я тоже рад тебя слышать. — Глеб проворно стряхнул с себя куртку. — Ты от Даши звонишь?

— Уже из дома. И заметь, я не спрашиваю, какой матрос или боцман учил тебя математике. Я только хочу знать: что ты здесь нагородил?

Глеб улыбнулся.

— Ты такой умный, скажи мне это сам.

Илья чуть помолчал.

— Вроде бы, — пробормотал он неуверенно, — ты построил математическую модель пространства-времени, при которой любые две точки могут быть сколь угодно близки в соответствующей системе координат. Так, по-твоему?

— А по-твоему? — Глеб стаскивал с себя сапоги и джинсы. — Старик, проконсультируйся с Альбертом. От ваших с ним идей до моего построения всего полшажка.

Илья хмыкнул.

— Ничего себе шажочек! На ходулях, что ли?.. Ладно, допустим. Ты считаешь, в этом может быть какой-то физический смысл?

— А что ты, например, можешь сейчас шагнуть — и попасть ко мне в гости, шагнуть — и попасть на Луну или еще куда. Зонтик только захвати.

Тут голос Ильи стал язвительным до чрезвычайности.

— Господин Пуанкаре, уточните, пожалуйста, как все это будет работать?

По лицу Глеба растекалась блаженная улыбка.

— Скоро я покажу вам это на практике, господин Фома.

— По ночам являться станешь! В белой простыне?

На этот прикол Глеб не отреагировал.

— Если ты заметил, — проговорил он, — там есть решение и для энергии. Ее можно извлекать практически из любой точки…

— Совковой лопатой, — продолжил за него Илья. — Старик, у меня, кстати, отопление плохо греет. Не мог бы ты его энергетически подпитать?

Глеб прыснул.

— Ох, Илья, ты у меня сейчас выпросишь. Я такую баню тебе устрою…

— Ну ладно, ладно. — Голос Ильи стал вдруг серьезным. — Если без зубоскальства, то красиво. Обалденно красиво, старик. И черт с ним, с физическим смыслом. — С этими словами Илья дал отбой.

— Ха! — сказал Глеб и с улыбкой до ушей отправился в душ.

А когда он вышел, голый и блаженный, телефон надрывался снова. Звонила Даша.

— Где ты была?! — У Глеба точно гора с плеч свалилась. — Целый день тебе названиваю.

Голос Даши звучал подчеркнуто сухо.

— У меня к тебе два вопроса: один — практический, другой — интимный. С какого начинать?

Глеб весь напрягся.

— Давай с интимного.

Выдержав паузу, она спросила:

— Что ты ел сегодня на ужин?

Медленно опустившись на диван Глеб рассмеялся.

— Ладно, переходи ко второму вопросу.

— Нет, — столь же сухо возразила Даша, — сперва ответь. Я вдруг поняла, что мне просто необходимо знать, что ты ел сегодня на ужин.

— Еще не ел, — пробормотал Глеб. — Сейчас яичницу сварганю.

— Хм… оригинально. Пожалуй, сварганю себе то же самое. Теперь вопрос второй.

— Практический?

— Да, связанный со здоровьем. Допустим, загорелся дом. Можешь себе такое представить?

— Вполне. Что дальше?

— Допустим, я, Даша Лосева, захочу прикурить от этого пламени. Блажь у меня такая… Ответь, засранец, пожар в этом случае потухнет?

По щеке Глеба покатилась слеза.

— Потухнет, — ответил он, — можешь не сомневаться.

— Так я и подумала. Поэтому не стала ничего поджигать. Перестань реветь, плакса.