— Найдет-найдет косяки. Женщины — они такие, — продолжал давить на мозоль Георгий, терпя тыканье кия от Василька, просившего того заткнуться.

Вздохнул муж одной женщины, отпросился забрать жену из салона и поехал за ней.

Глава 51. «Счастливый день»

Глава 51. «Счастливый день»

Жена была довольной, приятно пахнущей, вся цветущая и молодая — всяко старалась быть пригожей, стильной и хорошей. Выходили ее подружки, садились по машинам или в такси, а она подлетала к нему, целовала в губы и говорила, что ждала его, скучала.

— О чем говорили? — спрашивал, поглядывая в зеркало.

— О насущных делах. Вообще, удобно иметь такой полк советчиц.

— Ммм?

— Они же деньги имеют, а значит задают тренды и формируют потребительскую корзину.

— Значит, тусуешься, чтобы узнать, чего они хотят?

— Да. Да и приятно порой поломать мозги и наслушаться, что у них в семьях творится.

— И что же? — с замиранием сердца спросил неутешный муж.

— Многое: разводы, рождения, измены, проблемы с бизнесом или его взлет. Еще показывают фотографии своих питомцев или с морей.

— А что насчет тебя?

— Я молчу. Я и так весь день на телефоне и на совещ-а-а-ниях, — и она зевнула, поудобней разместилась на специальной дорожной подушки и прикрыла глаза. — Хочется иногда помолчать, — и еще раз.

— Разбужу, как подъедем.

Оксана не врала. Она не любила юлить, лгать, если было ей нужно платье или чтобы он куда-то сходил, приобрел, даже томпоны, потому как встать не может, говорила прямо и держала ладонь шире. Это делало жизнь проще, о подарках они сильно не заморачивались — покупали и делали нужные вещи, откладывали деньги, планировали досуг, куда поехать, что посетить. В этом плане их семейство вызывало зависть, а что насчет детей… Хотелось.

А женщина уже сладостно дремала.

— Может, ребеночка? Мальчика там или девочку? — говорит уже засыпающей женщине, размягченная так массажем, что и ходить толком не могла.

— А если меня разнесет? — тихо-тихо говорит, все самое сокровенное, в состоянии, когда есть только правда и истина.

— Куда там тебя разнесет? — удивляется мужчина такой глупой причине для сомнений, но кажущейся слишком значительной, чтобы оставить мир без их будущих смышленых детей.

— А если мать плохая… вообще не знаю, что делать с детьми. Максим — ладно, он уже большой, но…

— Мы же знаем, что воспитывать его буду я, так что… будет у тебя время на тренажерах быть, если разнесет. Давай ребенка? — он не выпрашивает, а предлагает. Выпрашивать что-то глупо, как и таскаться на коленях или унижаться — это тоже проходил Аркадий, вспоминая время с Еленой. Такие фокусы с Оксаной, даже чрезмерно уставшей не прокатывали, сразу же уходила в свой мир и не слышала ничего. Муж глядит на красивую супругу, посвежевшую после всех процедур, думает о том, как может измениться жена после родов, выкармливания и всего остального. Глупохо вздыхает, уже не веря в исполнение собственной мечты.

— Сам слово дал.

— И не заберу.

— Тогда ладно, — легкий зевок и засыпает.

«Согласилась или нет? Вспомнит или нет?», и всю ночь мужчина крутился по постели, несколько раз вставал попить водички, еще не веря, что сказала Оксана: «Прошу, Господи… я в тебя не особо верил, но давай, прояви свою милость. Она же сказала да. Сказала «ладно». Значит, согласилась!». Говорил все про себя, ходил по квартире с пустыми комнатами, специально приготовленные для большого семейства.

Как и говорила баба Света, а до этого баба Люба: «деньги и силы позволяют — поднимайте демографию; покажите, что жизнь не так хренова».

***

— Ну, вот и второй орел! — радостного гоготал Юрий, обнимая по-братски счастливого Василька, прячущкего взгляд от смущения. — Не прошло и десяти лет — женится.

— Как так-то? Как так? — орал и голосил бедный Георгий, подлетающий к громиле и хватающий того за водолазку.

— Ну… люблю я ее… Очень, — весь сжимается, улыбается лишь светлыми добрыми глазами. Магический взгляд крупного мужчины, расцветающего в любви и счастливого от осознания взаимности, мгновенно успокоил вопящего Георгия, терявший бойцов в команде холостяков. И этот женится. Все женятся! И только он монах-не монах.

— И кто она? Чем занимается? — оказывается подле Аркадий и на протягивает руку для рукопожатия.

— Она… Ее зовут Персефона…

— Опа-на, — бедный Георгий осел от удивления. Юрий кашлянул и уставился во все глаза на Василька.

— То есть ты… Стоп… Тебя охомутала статуя? — тычет в него обомлевший Георгий. Бородатый мужик мотает головой.

— Отец из Греции. Мать — преподаватель греческой литературы. Вот-таки и получилось. А сама она Персефона, светлая, высокая и брови у нее выразительные. Да глаза — такие карие. Богиня…