— Ну все-все, и тебе бабу найдем, и мне валокордин, — хлопал по спине Георгий и начал сетовать, как его раздражает Леонилия, знающая все и вся, злющая и недовольная из-за истории с братом. На нее показывали пальцем, шептались, вот иногда и срывалась, за это получала от нового генерального, не терпящего такого вульгарного и агрессивного поведения. Кроме недовольства, вызванные вздорным характером молодой акционерши, желчь вызывало и объявление о проведение конкурса красоты в начале марта под предводительством Леонилии, мучавшая бренды, модельные компании, отдел планирования, маркетинга, кипящая над умными конкурсами, что будут и интересными, и не тупыми. — Пусть лучше конкурсантки титьки покажут, может, монахом перестану быть.

— Что ж ты так агришься на нее? Задевает в тебе чувства? Может, глаз положил? — вился рядом бармен, прилетевший днем к ним, после недолгого сна, чтобы после рвануть в свой бар.

— Заткнись! — выругался Георгий. А уши покраснели. Пар пошел из ноздрей.

— Ну все, знаю, что сказать Оксане, когда она будет выбирать букет невесты.

— ШТО?! — прогудел бардовый Георгий, вскакивая с места, привлекая внимания посетителей, пьющих и едящих на четвертом этаже. — Да… Да вы…

— Точно о свадьбе думал, — добивал Георгия Юрий, — вон как знаки прочитал. Невеста, букет, свадьба. Да, говори, куда кидать. Может, букет сведет два несовместимых сердца, живущих в разных Вселенных.

— Вселенных? Других? То, есть мирах? — и тут мужчина схватился за место, где билось сердце. Друзья закивали. — Ну баба Света, ну еб твою мать, и с того света от тебя нет никакого покоя, — и тот улетел восвояси, распихивая людей.

— А я? А как же? — всхлипнул одинокий и безутешный Василек.

— Да… кажется, только мы с тобой адекватные люди, — вздохнул Юрий, глядя на Аркадия, не знающий, куда деть глаза.

— А ты просто балабол. Советы хорошие даешь, но они не работают. И все твои похождения — брехня, — выдавил оскорбленный Василек, все слышавший.

— Оу… попался, — хохотнул Юрий и хотел уже ретироваться.

— Ни один не сработал. Что за жизнь такая? Помирать одиноким? Бороду, что ли сбрить? Может, женщинам не нравятся скандинавские косички? — мужик стал дергать за свою сплетенную бороду в две неплохих косички. Посетители прятали глаза вместе с Аркадием, оказавшийся внезапно в обществе недотраханных холостяков.

— Послушай… если все же тобой заинтересуются, скажи, что будешь хорошим отцом.

— Что? — взглянул на жениха несчастный Василек.

— Ты лучше матери косы будешь плести. Проси сразу дочку, — и тыкнул в его роскошную шевелюру.

Стояли десятые числа. Центр ломился от людей, желавших плодотворно проводить праздники, встретиться с друзьями, знакомыми и родными. Пока Оксана была занята собраниями, получением власти, он ходил с Максимом по разным местам, кормил правильной пищей, говорил за жизнь, просил взяться за ум, а пока отдыхает целый год, заняться спортом, пойти в секции, на кружки. Было много у него работы, так еще приходилось просматривать сайты с жильем, ездить на осмотр домов, квартир, изучать проектировку, из каких материалов был выполнено здание, что есть в округе, чтобы и для детей было место, и им нескучно, подгоняя под требования Оксаны и свои. Порой он брал сына с собой и спрашивал совета, как ребенка.

— Я все равно жить с вами не буду.

— Иногда сможешь ночевать.

— У тебя другая семья… это пока ты свободен, а что потом? Также бросишь.

— Максим, — схватил за плечо мальца. — Тебя никто и никогда не бросал. Я тебе свою печень дал, так что не дави на жалость. Сказал же, что иногда сможешь.

— На свадьбу позовешь?

— Если мама отпустит.

— Отпустит, куда денется? — а бизнес-разборки Елены продолжались до сих пор.

***

— Вы, Оксана Викторовна Бертольд? — курьер ждал ее в лобби нового жилого комплекса, куда Оксана собиралась въехать через неделю вместе с Аркадием. Пока что там доделывали ремонт, перевозили вещи. Она никак не ожидала, что кто-то из знакомых найдет это место.

— Я ничего не заказывала.

Но в адресе получателя была указано ее имя, новая квартира. И это было не более странно, чем адрес отправителя. Однако она не взглянула на него, поставила подпись в бланке и всунула увесистую коробку в пакет. Ее звали в центр. Обеденный перерыв кончился.

Глава 47

Глава 47

О странной коробке она вспомнила только тогда, когда оказалась у Аркадия, ждущего ее в кровати. Было слишком поздно; она сняла сапоги, скинула верхнюю одежду и побрела под душ.

— Все так плохо? — постучался в дверь мужчина, увидевший, в каком настроении вернулась невеста.

— Нет, просто столкнулась с орущей мамочкой. Ребенок сам был виноват, что получил травму, все его оберегали, бегали за ним, а ей было плевать… ни воспитания, только хамство, а под конец сама руку на него подняла. Жуть, — говорила за шторкой, смывая с себя налет усталости и грусти. — Почти все вещи перевезены. Хозяйка ищет уже новых жильцов.

— Даром времени не теряет.

— Кстати, Аркаш. Посмотри, что там за коробка в сумке. Сегодня спускаюсь в лобби, а там курьер… мне что-то принес.