Его старшая жена, Йилдыз, долгое время была единственной, бан даже гарем не заводил, настолько он любил Йилдыз, но сейчас первая красавица баната растеряла былую красоту. Ее медовые раскосые глаза, некогда с томной поволокой стали пустыми и тусклыми, когда-то тонкая упругая талия обрела форму пузатого казана, а легкая поступь оленя превратилась в тяжелые верблюжьи шаги. Хаджар Акы, был благодарен своей супруге, она родила ему троих замечательных детей, сына и двух дочерей.

Но девушка, с кожей цвета кобыльего молока была восхитительна и бан не удержался от соблазна хавести втопую жену. Он мог позволить сбе содержать еще нескольких жен. Большие и круглые глаза луноликой девицы, словно синие оазисы озер в глубокой пустыне, густые светлые волосы, как богатый урожай золотой пшеницы, тонкие запястья созданы для сапфиррвых браслетов, а стан настолько тонок и гибок, будто в руках ты держишь прутик ивы. И норов у нее как у дикой кошки.

— Господин, — Предварительно постучав в кабинет вошел Чахран. — Прибыл лорд Либрей. Говорит срочно.

— Впусти. — Прследовал короткий ответ.

Хаджару Акы было неприятно общаться с типом похожим на хитрого хорька, он всегда хотел обвести его вокруг пальца и бан знал об этом. А еще он знал что без помощи Либрея ему не обойтись. И бан глубоко вздохнул.

Дверь снова отворилась и в комнату с легой ленцой вошел лорд Одрэт Либрей. Оглядевшись вокруг, Либрей без приглашения уселся в мягкое кресло и уставился на хозяина дома.

— Чем обязан, столь высокопоставленному госпрдину? — С лекгой усмешкой и без уважительного приветствия проговорил Хаджар Акы, тем самым намекая на отношение хозяина к гостю. Но Либрей даже внимание не обратил на эту реплику.

— Есть срочное дело, — Без долгих вступлений начал он. — Наш небезизвестный герцог женился, чем спутал нам планы. Так что, план пора менять. Пусть твой верный пес проверит молодую герцогиню. Они сейчас должны уже прибыть в столицу…

Дальнейший разговор прервала вошедшая икбал, девочка принесла теплое вино с пряностями, жареный фундук, щербет и медовые финики. Расставляя угощение девушка поочередно косила своими черными глвзами то на господина в черном камзоле, то на своего хозяина, в тайне мечтая приглянуться первому, но и второй сойдет. Даст большое приданное и хорошего мужа найдет.

Как только за соблазнительной девчонкой, с длинными черными косами почти до колен, закрылась дверь Либрей продолжил:

— Проверь гецогиню, и если она магиня сможешь продать ее кому-то из своих ачи. А за возврат потребовать с герцога вернуть тебе то, что по праву твое.

— Но если я ее продам, то как верну? — Задал логичный вопрос бан.

— Никак. Невозмутимо ответил Либрей. — Тебе не нужно быть чесным, нужно убрать герцога с дороги и от мести ты не отказываешься, но перед местью же можно и немного помучить, унизить нашего общего врага? — И Либрей коварно ухмыльнулся, представляя себе эту картину.

Марония, центральная часть.

Столица как всегда была прекрасна и солнечна. Она встречала молодых свежей зеленой листвой и чистыми мостовыми.

Герцогская чета остановилась в столичной гостинице, и как бы Элен не хотелось поскорее забраться в теплую постельку, Ронан всё же выманил ее из дома.

Сказал, что сходят недалеко, лишь до ратушной площади. В отдел приграничной безопасности.

В самом начале весны столица ежегодно отмечала народный праздник, посвященной сестрам-богиням — Светлейшей и Темнейшей.

Праздновали с размахом — в порту проводились состязания гребцов, корабли украшались флагами и вымелами принадлежавшие пятью древним родам. Улочки были украшены флажками и живыми цветами под магической пыльцой, которая прзволяла цветам оставаться дольше свежими и живыми. В городе шли гуляния, а под вечер над морем устраивался салют.

Элен и Ронан намеривались после посещения отдела приграничной безопасности посмотрететь на вечерний салют. Но планы, как правило имеют привычку меняться.

До ратуши их подбросил наемный кеб, так как после дел Ронан хотел показать Элен праздник, он сомневался, что она за всю свою жизнь она видела хоть что-то подобное.

Всю дорогу Элен ощущала какое-то напряжение в нутри себя. Что-то упорно не давало ей расслабиться и почувствовать себя счастливой хоть на гран. И это что-то было не прошлым и не настоящим, а чем-то более зловешим и загадочным.

В ратуше их встретила миловидная госпожа секретарь и кокетливо улыбнувшись герцогу, быстро проводила их к архиву.