— Если мы пойдем к воротам, даже одного встреченного патруля будет достаточно, чтобы известить Бальтазара и всю его армию о нашем приближении. — негромко рассуждал тифлинг, скорее озвучивая свои мысли, нежели прося у остальных совета.

— А если кому-то из нас удастся вскарабкаться по стене, хотя бы до второго этажа? — предложил Гаррик, указывая на небольшой балкон, расположенный довольно высоко над землей. — Там можно закрепить веревку, чтобы смогли подняться остальные.

— Вряд ли любой из нас способен ползать по отвесным стенам. — пожал плечами Аномен. — Если бы было подходящее заклинание…

— Убийца способен! — тут же нашел выход Хаэр’Далис, подталкивая Канни.

— Думаю, ты прав. — замялась девушка. — А почему крылатому демону просто не взлететь туда? — мягко уточнила она, давая понять, что не пытается поспорить.

— С моим размахом дозорные еще решат, что к ним летит балор. Вообрази их реакцию. — тихонько рассмеялся тифлинг. — Ну же, Фукуро, изобрази ящерицу.

Шипастый монстр покорно пополз вверх по стене, впиваясь когтями в камень, словно кошка, карабкающаяся по чьему-то плащу. Через несколько минут с балкона с глухим ударом выпало тело часового, и вслед за ним свесилась прочная веревка. Поднявшись таким образом на второй этаж цитадели, друзья прошли с балкона в крытую галерею, двери в конце которой привели их в приемный покой монастыря.

Бальтазар, державший совет с несколькими своими приближенными, вскочил с места вне себя от изумления. Однако удивление на его красивом лице быстро сменилось мрачной решимостью.

— Ах, Фукуро. — с заметным сожалением произнес монах. — Твое появление здесь наглядно демонстрирует мне, как я ошибался, тратя силы на организацию своей армии.

— А ты собирал войско, чтобы бросить против меня или же устранить Сэндай и Абазигала на пути к Трону? — буднично осведомилась Канни, зорко озирая зал, чтобы оценить расстановку сил неприятеля.

— Мэлиссан распознала во мне дитя Баала. Как и в Сэндай, в тебе и остальных. Она призывала меня вступить в альянс Пятерых, суля власть и могущество, но я согласился по совершенно иным причинам. — спокойно объяснил Бальтазар, и головорез удивленно воззрилась на него.

— Мэлиссан возглавляла Пятерых? — недоверчиво переспросила она.

— Я вступил в альянс с единственной целью узнать, кто остальные участники. — кивнул монах. — Тогда я смог бы подготовить их падение.

— Похоже, мы появились очень вовремя и сделали за тебя грязную работу. — уязвлено заметила Канни.

— Полагаю, все участники альянса злоумышляли друг против друга. — возразил Бальтазар. — Чтобы не пришлось потом делиться властью. Мэлиссан же интриговала против всех сразу, преследуя свои собственные цели.

— Но какие же цели? — вмешался Хаэр’Далис. — Она не Дитя, значит, не сможет завладеть Троном, даже добившись смерти всех претендентов. В ее же версию событий, где она доблестно борется против возвращения Баала на Трон, мне что-то верится слабо.

— Ее помыслы мне неизвестны. — равнодушно отозвался монах. — Достаточно того, что нашей с ней общей цели мы достигли. Остальные участники Пятерых мертвы.

— И теперь что? — фыркнула головорез. — Ты желаешь убить нас и взойти на Кровавый Трон?

— О, нет, сестра. — с невеселой улыбкой ответил Бальтазар. — Мои планы гораздо более мирные. Я поклялся уничтожить всех до единого детей Баала, навсегда стереть с лица Фаэруна следы его мерзостной сущности. Когда же я буду уверен, что остался последним, я совершу ритуальное самоубийство. С моей смертью последнее воспоминание о Баале исчезнет из этого мира. Но прежде мне придется уничтожить вас. — он перевел пристальный взгляд с Канни на стоящего рядом с ней Саревока.

— Ты не вправе судить нас, а тем более приговаривать к смерти, Бальтазар. — решительно заговорила Имоен, вставая рядом с братом.

— Просто оглянись назад, дитя. — снисходительно заметил монах. — Сколько трупов устилает пройденный тобой путь?

— Можно подумать, у тебя их было меньше. — надулась задетая за живое волшебница.

— Ничуть. — усмехнулся Бальтазар. — Одно лишь наше присутствие несет в себе гибель всему живому. Такова наша участь, наша судьба. В том нет даже нашей вины, мы лишь орудия нашего отца, рабы крови. И с каждой минутой растет наша мощь, а с ней — масштабы разрушений и хаоса. Королевства падут, реки Фаэруна покраснеют от крови!

— Сценический экстаз. — шепнул в этот момент Гаррик Хаэр’Далису, и Канни, краем уха уловив слова юноши, не удержалась от совершенно неуместного хихиканья.

— Это должно прекратиться! — не обращая на них внимания, продолжал Бальтазар. — Увы, ваша смерть — лишь неизбежная необходимость. Я даже позволю уйти тем из вас, кто не несет в себе тьму.

Он оказался страшным противником. Многолетняя практика отточила навыки монаха в рукопашном бою до совершенства. Помимо этого, Бальтазар обладал невероятной для смертного силой и тигриной ловкостью. Сбив с ног показавшихся ему медлительными и неповоротливыми бойцов в латах, монах набросился на Канни с Имоен, и только не уступавшему ему в скорости и ловкости Хаэр’Далису удалось отразить страшный удар. Чувствуя себя словно под ногами дерущихся големов, девушки просто бросились наутек. Гаррик, вполне разделяя мысли сестер, испепелил одного из подручных Бальтазара и, отступив, запел боевую песнь. Сознавая, что от магии в данном бою толку будет немного, тифлинг сменил обличье, и удар его могучих крыльев отбросил противника назад, где на того тут же обрушился Саревок. Аномен атаковал издалека энергетическими лезвиями, уже зарекомендовавшими себя в бою с Абазигалом. В конце концов, им совместными усилиями удалось хотя бы слегка измотать монаха. Все его помощники давно погибли. Движения Бальтазара немного замедлились, и, улучшив момент, демон вонзил стальные когти в шею последнего сына Баала.