– Оставь ключи, – слышу вслед.

Вынув пару ключей из джинсов, я изящно опускаю их в огромный аквариум у выхода.

Моя мать никогда бы не прошла проверку на тест «Мамочка года». Не знаю, зачем я приходил. Да, мне нужны деньги и да, они мои по праву. Но в одном она права, я не буду их клянчить. Если в этом городе нет справедливости, и дети легко лишаются отцов, а матери лишают своих детей любви и поддержки, то я не знаю больше, как в этом разбираться.

Я справлюсь. Мне двадцать один, у меня есть друзья, у меня есть Стайлз. О большем я и не прошу. Единственное, что я хочу вырвать из ее цепких рук, это машина моего отца. Красный «Форд Мустанг» 1969 года. Когда я впервые сел за руль, это был руль отцовского мустанга. Он так им дорожил и обещал, что он будет моим.

И он будет. Это все, что мне от него осталось.

Лив

– Ты еще не готова? – шепчет Энди и проводит ладонью по моему бедру.

Я едва сдерживаюсь от смеха. За две недели мы сходили на несколько свиданий, а я все еще от него не отделалась. Не понимаю, что не так. Но только вот я не хочу Энди.

– Прости, Энди. Я так устаю в последнее время.

Он отстраняется от меня и проводит рукой по лицу.

– Я понимаю, не волнуйся.

Он снова хочет меня поцеловать, но я делаю вид, что не замечаю этой попытки.

– Завтра я уеду примерно на неделю по работе. Буду скучать.

– Я тоже.

Он все-таки целует меня, и мне наконец-то удается выйти из его машины.

– Ты рано. – Крис валяется на диване и бесцельно переключает каналы, когда я захожу в квартиру.

– Мы с папой закрыли магазин пораньше.

– Ты не виделась сегодня с Энди?

– Ой, да брось. – Я скидываю ботинки и плюхаюсь рядом с ним.

– Что? Он стал таким напыщенным в Бака-рю. Бесит.

Я треплю Криса по бритой голове и улыбаюсь.

– На вот, держи. – Он хватает со столика коробку с китайским цыпленком и кладет мне на колени. – Ужин.

– Спасибо, Крис.

***

Кроме родителей в магазине никого нет, когда я вхожу. Мама вытирает пыль с товаров, а папа занят подсчитыванием чеков. Здесь всегда пахнет сандаловыми палочками, которые тлеют на стеклянном столе рядом с чайным сервизом. Родители гордятся своим уютным магазинчиком, и у отца немало постоянных клиентов. Все здесь привлекает туриста или просто прохожего: огромные веера и бамбуковые панно украшают стены. Мягкие и уютные кресла, покрытые настоящими японскими покрывалами. Безупречный запах и мамин чай.

Я смотрю на своих родителей, и улыбка расползается по лицу. Они никогда не ссорятся по-настоящему, разве что по пустякам. Мне действительно с ними очень повезло. Не представляю, как бы сложилась моя жизнь, если бы я выросла в другой семье.

– Лив. – Папа поднимает голову и расплывается в улыбке. Он снимает очки и обходит кассу.

В натуре папы лишь доброта и юмор. Я уверена, если бы не мама, то наверняка он раздал бы все деньги и свои вещи бедным.

Я обнимаю его и легонько касаюсь морщинки у его рта.

– Новая. Ее я не видела.

– А, – отмахивается он. – Я ведь не молодею.

– Я тебе вчера сказала, чтобы ты не приходила. – Мама мягко притягивает меня к себе за талию. – Сегодня почти никого нет.

– У меня сегодня сводный день. Давай помогу.

Я снимаю с себя куртку и забираю у нее тряпку. В целом, магазин не приносит большого дохода, поэтому папа еще подрабатывает охранником в крупном цветочном магазине напротив.

Стараясь быть аккуратнее, я осторожно вытираю пыль с полок, на которых располагаются дорогие копилки, сувениры ручной работы «Дарума», фарфоровые статуэтки гейш. От этой красоты захватывает дух. Когда я добираюсь до щита с катанами, папа начинает разговор:

– Как успехи с Бакой?

Мама поднялась в дом, и мы остались вдвоем. Я поворачиваюсь к папе и хитро улыбаюсь.

– Хочешь проверить?

Он улыбается в ответ и подходит ко мне, затем берет первую катану и обнажает сталь.

– Этим? – удивляюсь я. – Они ведь даже не настоящие.

– Декоративные, – подтверждает он.

– Если мы их испортим, мама нам обоим снесет головы.

– Не в полную силу, – уговаривает меня папа. – Пара приемов.

– Ладно.

Я тоже беру первый попавшийся меч. Мы кланяемся друг другу, и я делаю выпад. Папа ловко уворачивается и низко наклоняется, хитро улыбаясь. Он манит меня двумя пальцами, и я снова нападаю. В этот раз моя ловкость меня не подводит. Оружие чуть не выпадает из папиных рук и это дает мне преимущество. Сделав два боковых удара справа налево и слева направо, я выполняю начальную фазу третьего удара, затем делаю мгновенный перевод на внутреннюю поверхность папиного меча и мгновенный проход в голову.

– В свое оправдание скажу, – тяжело дыша, говорит папа. – Рукоять из слоновой кости, она скользит.

– Согласна, – улыбаюсь я. Но уже серьезнее добавляю: – Я поняла, что ты поддался. Больше так не делай, пап. Это не идет мне на пользу.

Он кивает и не спорит.

– Хорошо, Лив. Но ты прекрасно все выполняешь. Ты рождена для этого.

– Спасибо. Мама говорила с тобой на счет колледжа?

Он не успевает ответить. Мама входит в магазин с задней двери, которая ведет в квартиру.