–  Хочешь сомбея? Рэджем покачал головой.

–  Спасибо, на сегодня я уже перевыполнил свою норму. А ты? Как желудок?

Я оскалилась.

–  Пустой и жалуется на свою судьбу. Медтехник заверил меня, что его таблетки содержат все необходимые питательные вещества, - но, поверь, я умираю от голода.

Рэджем сочувственно кивнул.

Я наморщила нос, мне совсем не понравился его запах.

–  Ты нездоров, Поль, - с беспокойством проговорила я.
– Тебе следует больше отдыхать и проводить время с друзьями.

–  А что я сейчас делаю?

–  Я не это имела в виду.

Он огляделся по сторонам. Ближайшая к нам группа была занята игрой в карты. Время от времени из-за стола доносились возмущенные крики - Томас продолжал выигрывать.

–  У меня много работы, - сказал он неожиданно напряженным голосом и незаметно для остальных показал мне на ухо.

Естественно, я не забыла, что нас слушают. Я прижала уши к голове, затем демонстративно подняла их.

–  Искал информацию обо мне в базах данных? Ты ничего не найдешь, Рэджем, я одинокое и мирное существо.

Кирн может понимать мои слова как ему будет угодно.

–  Хочешь сказать - единственная в своем роде. Другими словами, ты одна, и других, таких как ты, больше нет.

–  Вот именно.

Рэджем сомневался в том, что я сказала правду, но я его не обманула по крайней мере, в техническом смысле слова. Плоть от плоти Паутины, уникальной в своем роде.

Мой приятель достал блокнот и ручку из кармана, а потом с заговорщическим видом посмотрел по сторонам. На нас никто не обращал внимания. Я заглянула в блокнот, где он быстро написал:

"Что ты делала на Краосе?"

Затем он нажал на кнопку "стереть" и передал блокнот мне.

Значит, ему нужна причина, чтобы мне доверять. Когда мы с ним расстаемся, его наверняка методично убеждают в том, что он должен с большей преданностью охранять интересы своего народа. Я на мгновение заглянула в его честные глаза и написала:

"Изучала культуру. Цивилизации - мое хобби".

Когда он прочитал, я поколебалась немного, потом добавила:

"Я не собиралась причинять никому зла. А изменила свой внешний вид потому, что не хотела пугать краосиан".

Интересно, что он мне ответит?

Рэджем поджал губы, оглядел кают-компанию, чтобы еще раз убедиться, что на нас не смотрят, и несколько секунд что-то писал. Потом он передал мне блокнот и сказал вслух:

–  Знаешь, пожалуй, я выпью сомбея. Тебе принести?

–  Я могу пить только воду, спасибо, - ответила я, читая:

"Я тебе завидую. Сколько же тебе известно интересных историй!"

Затем я прочитала, что он написал дальше, и внутри у меня все сжалось.

"Кирн проталкивает идею, что ты являешься паразитом или хищником вроде айклов. Требует самых серьезных мер безопасности. Министр с ним не согласен, планирует встретиться с тобой в соответствии с законами первого контакта и дипломатии. Будь осторожна, не давай Кирну нового повода выступить против тебя".

Внизу стояло одно слово, на которое я некоторое время задумчиво смотрела, а потом стерла:

"Друг".

–  Я слышал от связиста, что министр и ее кабинет уже прибыли, - объявил Рэджем, вернувшись.
– Не волнуйся. Скорее всего, самое худшее, что тебя ждет, это дюжина скучных официальных речей и обедов.

–  Не смей произносить в моем присутствии слово "обед"!
– прорычала я, по-прежнему держа в руках блокнот и обдумывая наш с ним настоящий разговор.

Рэджем передал мне воду и сел, вытянув перед собой ноги.

–  Я тоже там буду.

К сожалению, и я. Причем нет никакой возможности избежать посещения Ригеля II и не сыграть на руку Кирну, усугубив свое положение. Плохо быть знаменитой. Но я должна вести себя так, чтобы у них сложилось обо мне хорошее мнение. Люди обладают неприятно узким взглядом на понятие угрозы для себя.

Кают-компания перестала быть для меня приятным убежищем. Мне ужасно хотелось вернуться домой.

И объясняться с Эрш?

Может быть, я зря хочу домой?

Снежинки стучали по стеклу и падали вниз, купаясь в лучах света, льющегося из моего окна. Я прищурилась, стараясь не смотреть на собственное отражение и увидеть что-нибудь иное, кроме крупных белых снежинок. Однако сегодня Ригель II не собирался демонстрировать мне свои пейзажи.

Я вздохнула и рассеянно слизнула со стекла туманный овал, оставшийся от моего дыхания. Снег не обращал на меня никакого внимания, его гораздо больше занимали попытки забиться во все щели и утлы подоконника. Пустое занятие, поскольку маленькие сугробики, словно миниатюрная лавина, тут же рушились вниз. Эта картина пробудила у меня воспоминание, разделенное с членами Паутины, - Ански провела несколько месяцев под слоем замерзшего кислорода на Калебе IX.