Ник вытерпел ещё час, а потом, глядя, как на горизонте встаёт солнце, взял ключи от машины, вышел из дома и поехал к особняку Ратинберг.

Ну, некуда было пойти Маргарите. Просто некуда. В городе у неё нет ни одного друга, ни одной приятельницы, где она могла бы переночевать. А девица спесива настолько, что с неё станется улечься на порожках отчего дома, лишь бы не возвращаться к бессердечной сволочи, коей в глазах Барби, видимо, выглядит Леха.

Никитин остановился у забора, окружающего дом Маргариты, и с удивлением заметил, что калитка лишь прикрыта. Значит, все же упрямая девчонка где-то здесь

Он выбрался из машины, а потом направился вглубь двора, по-тихонько отворив калитку. Входная дверь была заперта, но вот окно на первом этаже распахнуто. Видимо, Марго ухитрились влезть через форточку, чтоб потом открыть створку изнутри. В принципе, это даже не выглядит сложной задачей. Дом старый, при желании в такое окно он и сам бы протиснулся, а уж худенькой Барби, вообще раз плюнуть.

Ник заглянул внутрь. Ему было видно лишь часть холла и кухню. Никого. Он подошёл ко второму окну, посмотрел сквозь недавно отмытое хозяйкой стекло и замер, не в силах поверить представшей его взору картине. На большом диване, который заботливо разложили для удобства, спала Маргарита, а рядом, обняв девушку за талию, пристроился Макс Орлов.

Это чувство невозможно было описать, потому что никто ещё не придумал таких слов. Злость, боль, горечь, разочарование. Все смешалось, сплелось в тугой клубок, который намертво опутал его сердце. Ник сам не ожидал от себя столь сильной реакции на то, что хрупкая, светловолосая девушка лежала возмутительно близко к чужому постороннему мужчине. Не рядом с ним. Не в его объятиях, а ведь он, Леха Никитин, чего греха таить, мечтал об этом уже давно. Зато смазливый, блондинистый придурок его женщину прижимал к себе так, словно имел на это право.

Одна лишь мысль о том, будто Барби выбрала Орлова, который и без того занимал большую часть её жизни, будто решила, таки, вернуться к своему "бывшему", сводила Леху с ума, заливая окружающий мир чёрной краской, при этом, опуская на глаза красную пелену гнева. Ему хотелось крушить и ломать. Ворваться в дом, растолкать "сладкую" парочку, а потом набить морду Максу так, чтоб он даже имя Маргариты забыл.

Но Ник просто развернулся, вышел за ограду, сел в машину и, быстро набирая скорость, рванул прочь по пустым улицам ещё не проснувшегося города, который равнодушно взирал на то, как взрослого мужика корежит и ломает от рухнувших, словно хлипкий карточный домик, надежд.

Он ехал бесцельно, не разбирая дороги. Ему, в принципе, было все равно, какой станет конечная цель внезапного маршрута. Просто присутствовал ясное, чёткое осознание, если сейчас же не выплеснуть эти эмоции, они сожрут его изнутри.

Ник не заметил, как оказался за пределами города. Он остановил машину у густого ельника, вышел и, высоко задрав голову, громко закричал куда-то в небо, сам не понимая зачем. В этот странный, первобытный порыв он постарался вложить всю ту боль, которую испытывал в данный момент.

Однако, сложившаяся ситуация показала ему истинное положение вещей. Что ж он, дурак, отказывался видеть истину сразу? Что ж столько лет придумывал нелепые оправдания своей маниакальной тяге к блондинкам?

Ведь все очевидно. Он просто влюблен. Как пацан. Тот самый, который семь лет назад испытал потрясающий восторг от одного единственного поцелуя. Не просто так в каждой своей женщине Ник искал Золотую девочку. Не просто так, "запал" на единственную за все годы рыжеволосую Лену. Тогда, ночью их первой близости, Барби была в парке и память, видимо, зафиксировала приятный рыжеватый оттенок, сработав, будто программа, когда в Питере он напился и безответственно, бездумно поддался своим внутренним, далеко укрытым помыслам. Просто напросто, в Лехиной голове смешались два образа. Тем более, что воплощала их одна и та же женщина.

Подсознание подавал ему сигналы, а он отказывался их видеть. Но сейчас, в данный момент Леха абсолютно ясно понимал, да, он любит Маргариту. Поэтому так выкручивает и сжимает каждый нерв ощущение потери.

Ник сел прямо в мокрую, покрытую утренней росой траву и опустил голову на скрещенные руки. Что делать дальше со всей этой правдой, он не знал. Бежать к Золотой девочке с признаниями? Упасть в ноги и молить об ответном чувстве? Никогда такого не будет. Он слишком хорошо изучил Маргариту Ратинберг. Блондинка весьма любит играть сердцами влюбленных придурков. Ему ли не знать об этом?

Ник ещё несколько минут сидел с опущенной головой, а потом, будто приняв важное решение, резко поднялся на ноги и направился к машине. Что-то не складывалось в этой картинке. Один маленький, неизвестный член уравнения вызывал у него ощущение дискомфорта, а Леха, если чего-то не понимал, то всегда старался узнать подводные камни.

Всё же Марго стерва редкостная, это, да. Однако её такое неожиданное воссоединение с бывшим возлюбленным выглядело, как минимум, странно. Будь Золотая девочка по-прежнему без ума от Орлова, она бы сразу направилась к блондинистому придурку, плюнув на Наташку с её страданиями и на мнение окружающих. Маргарита настолько эгоистична, что кроме своих интересов не принимает ничего. По крайней мере, так всегда было и, скорее всего, мало что изменилось. Тем более, только последний идиот не поймёт, Макс, как и раньше, готов ради Барби на все.