Он вспомнил десять лет тревожных дней и мокрых от пота ночей, а также тот день, когда он присоединился к команде Нико и обнаружил человека, который разделял его моральные принципы, но стоял по другую сторону баррикад. Он думал о Джинджер на диване и Дейзи в его объятиях, и теперь он понял, что Кэт пыталась сказать. После десяти лет работы в мафии он не мог увидеть этой черты.

Теперь все для него было в оттенках серого.

Глава 24

Бах. Бах. Бах. Мия постучала в дверь клуба Тоскани. Через матовые стекла окон она могла видеть внутри свет, слышать басы, звучащие сквозь стены, и видеть тени гангстеров, наслаждающихся вечерним отдыхом. Они знали, что это была она. Она знала, что они были там. Но никто не открывал эту чертову дверь.

Она подумывала о том, чтобы залезть в окно туалета, через которое сбежала четыре недели назад, но ей не хотелось ловить бандита со спущенными штанами, а залезть туда будет чертовски труднее, чем выбраться.

— Не думаю, что они хотят нас видеть, — прошептала Джулс.

— Они просто боятся, что мы копы. Обычно единственные женщины, которые осмеливаются прийти в клуб — это проститутки.

Джулс злобно ухмыльнулась ей и крикнула через дверь:

— Эй, там, внутри. Сегодня особенный вечер. Двадцатка за оральный секс с презервативом. Тридцать без него. Сто долларов за час — и по рукам, потому что в борделе минимум сто пятьдесят. А папочкой мы назовем вас бесплатно.

— О. Мой. Бог. Я не могу поверить, что ты только что это сделала, — Мия прикрыла рот рукой. — Проституция в Неваде запрещена, если только ты не находишься в лицензированном борделе.

— Взламывать телефон своего мужа, чтобы узнать его местонахождение, тоже незаконно, но я не видела, чтобы ты даже глазом не моргнула по этому поводу, — парировала Джулс. — Как поживает твоя черная шляпа (прим. пер. — выражение, упрощающее противопоставление добра и зла, где злодеи часто носят черные ковбойские шляпы, а хорошие парни — белые)?

— На самом деле она не черная, — Мия опустила руку. — Я делала это по уважительной причине, поэтому я бы сказала, что она серая.

— Это незаконно. Следовательно, она черная. Твой муж — мафиози обратил тебя на темную сторону.

Глухо стукнул засов, и тяжелая стальная дверь приоткрылась.

— Сколько стоит час без презерватива?

— Как насчет того, чтобы пойти и сказать Нико, что ты только что спросил его жену о часе секса без резинки? — Джулс схватилась за дверь и распахнула ее.

— Дерьмо, — невысокий парень, одетый в жилет и с ужасным париком, отошел в сторону, и Мия вошла в клуб с Джулс, следующей за ней по пятам. Почти мгновенно всякая активность прекратилась, болтовня и музыка стихла. Гангстеры всех форм и размеров повернулись, чтобы посмотреть на них, и Миа вздрогнула, вспомнив, как она была здесь в последний раз.

— Я ищу Нико.

Тишина.

Джулс толкнула ее локтем в спину.

— Меня зовут Мия.

— Она его жена, — добавила Джулс. — Миссис Нико Тоскани. А если вы мне не верите, то посмотрите на ее кольцо.

Мгновение спустя Мия была окружена почтительными доброжелателями, осыпавшими ее поздравлениями и целовавшими в щеки. Человек, который предложил им войти в дверь, скользнул прочь, и еще один ганстер повел их в заднюю часть здания клуба.

— Все прошло даже лучше, чем я думала, — сказал Джулс. Нужно было либо завоевать их уважение и заставить привести нас к Нико, либо умереть.

Нико разговаривал по телефону в маленьком кабинете за бильярдным столом. Мия оставила Джулс с Лукой и Фрэнки, которые играли в какую-то игру, и села на стул напротив стола Нико. Он поднял голову, его лицо ничего не выражало, пока он слушал человека на другом конце провода.

Мия одними губами произнесла «Привет», а Нико встал и отошел в другой конец комнаты, понизив голос до приглушенного шепота. Она уловила слова «больница» и «хирургия», но больше ничего не услышала.

Он снял пиджак, галстук и закатал рукава рубашки. Мия вспомнила, как рассеянно она смотрела на его руки, когда он помогал ей чинить машину. Она и представить себе не могла, что все ее фантазии о нем в тот день сбудутся. Так же, как и кошмары.

Закончив разговор, он остался стоять в дальнем конце комнаты, глядя в окно. Для человека, который постоянно находился в движении, его неподвижность встревожила ее. Она могла видеть напряжение, запечатлевшееся в морщинах на его лице, в том, как он сжал челюсти и приподнял плечи. Она чувствовала его боль.

— Все в порядке?

— Бизнес.

Ее сердце болезненно сжалось от его пренебрежительного тона. Она надеялась, что не станет усугублять его проблемы тем, ради чего приехала сюда, хотя, если быть честной с самой собой, это был всего лишь предлог повидаться с ним.

— Я пришла, чтобы вернуть это, — она сняла кольцо и положила его на стол рядом с серебряной ручкой, когда он повернулся к ней лицом. — Я не чувствую себя вправе держать его у себя. И, честно говоря, я испытываю облегчение. Оно было настолько огромно, что мне казалось, что в любую минуту на меня набросится кто-то с бензопилой, готовый отрезать мне руку, чтобы достать его.