— Верно, — ответил он, поглаживая ее по щеке.

— Но, когда мы останемся наедине, я хочу этого, — его палец скользнул по полумесяцам ее грудей, едва различимым под V-образным вырезом футболки. — Я хочу тебя такой, какая ты есть, с твоими крутыми ботинками, рваными чулками, кожей и кружевами, и этими нарядами, которые сводят меня с ума от желания сорвать их с тебя. Мне нужна твоя сердитая феминистская панк-музыка, и твои серебряные цепи, татуировки, которые говорят мне, что ты не обычная женщина.

— Мне нужна твоя сила, твоя сладость и вся твоя дерзость, — он взял ее за бедра, и притянул к себе.

— Я не надену свадебное платье, — она скривила губы и отвела взгляд, размышляя.

— Если мы хотим, чтобы все поверили, что это по-настоящему, это должно выглядеть по-настоящему. Мы можем арендовать что-то для церемонии. На десять минут — максимум. У меня есть партнер, который держит магазин на Стрипе. Что-нибудь еще? — он обхватил ее лицо ладонями и провел большими пальцами по нежным щекам.

— Больше никакого секса. Это все только усложнит.

Это было неожиданно. И совершенно неприемлемо.

— Я не могу согласиться с этим, — твердо сказал он. — Если мы поженимся, даже если это будет не по-настоящему, я хочу все, — он провел рукой по ее изгибам. Даже простые переговоры с ней делали его твердым, он никак не мог разделить постель и держать руки подальше от женщины, которая возбуждала его в ту же минуту, как входила в комнату.

— Я хочу жениться во всех смыслах этого слова. Ты будешь жить со мной, спать в моей постели и отдаваться мне. Ты будешь моей. Полностью. Во всех смыслах этого слова.

— Пока все не закончится, — добавила она. — Потому что, когда война закончится и ты станешь боссом, и мы найдем способ защитить Кэт, мы больше не будем нуждаться друг в друге. И ты сказал, что дашь согласие на развод.

— Пока все не закончится, — с большой неохотой он согласился, не только потому, что часть его не хотела, чтобы это заканчивалось, но и потому, что он знал, что этому не будет конца. Она, казалось, не понимала, что в каком-то смысле это была жертва и для него тоже. Он никогда не хотел жениться, и тот брак, который он себе представлял, был таким, где его сердце никогда не будет подвергаться риску.

Мия теребила молнию на его кожаной куртке. Он отказался от своего костюма и автомобиля ради скорости и свободы, что давал только его мотоцикл.

— Секс — сделает все только тяжелее, когда это закончится. Особенно если мне придется увидеть тебя в таком виде.

— Ты боишься, что влюбишься в меня? — он наклонился и уткнулся носом в ее шею, вдыхая легкий цветочный аромат ее духов. Его Мия была этюдом в контрастах. С тихим стоном она наклонила голову в сторону, давая ему лучший доступ, и он покрыл поцелуями ее шею.

— Боюсь, это ты не отпустишь меня, — прошептала она.

У нее были все основания бояться. Нико никогда не думал жениться ни на какой другой женщине, кроме Розы Скоццари, но если бы ему пришлось выбирать женщину, то это определенно была бы Мия. Она интриговала и бросала ему вызов, соблазняла и возбуждала. Она была храброй, умной и уверенной в себе, самой чувственной женщиной, которую он когда-либо встречал.

Он притянул ее в свои объятия, скользнул рукой по ее телу, следуя по восхитительным изгибам.

— Перед тобой трудно устоять. Ты решительная, самоотверженная, красивая и смелая. Я хочу владеть каждым твоим дюймом. Я хочу, чтобы мои руки были в твоих волосах, губы на твоей груди, и член погружен в тебя. Я хочу взять тебя так, как только можно взять женщину. Я хочу, чтобы ты кончала с моим именем на устах, — он скользнул рукой под ее футболку, обхватил и сжал ее грудь.

— Ну, это лучше, чем «мы прекрасно ладим».

Он переключил свое внимание на другую грудь, потирая большим пальцем ее сосок, пока тот не оказался под лифчиком. Боже. Он тосковал по ней. Если бы не тот факт, что ее отец искал их, а его люди ждали снаружи вместе с Кэт, он бы взял ее прямо сейчас.

Ее ногти впились в его голову, и боль наслаждения почти заставила его переступить через край.

— Окей. Секс может быть частью сделки. Мне помогает то, что я нахожу тебя несколько привлекательным.

— Несколько? — он нежно прикусил ее сосок, и она ахнула.

— Твое эго уже настолько велико, что мне приходится обходить его стороной. Я больше не собираюсь его подкармливать.

— Ничто так не повышает самооценку, как согласие красивой женщины на фальшивое предложение руки и сердца, чтобы ей не пришлось выходить замуж за психопата, — сказал он, забавляясь.