— Я отвезу тебя, куда тебе нужно, — он отстранился, разрывая объятия.

Она выдохнула, ее тело пульсировало от несбывшегося желания.

— Ты хочешь, чтобы я приняла твое предложение подвезти меня, и за это получу свой ботинок? Такова цена?

— Да.

Все-таки, она колебалась. Он предложил не какую-то мелочь. Если бы их увидели вместе, последствия могли бы быть серьезными не только для них, но также и для их семей. К тому же, насколько хуже все могло бы быть? Их семьи враждовали друг с другом уже десять лет. И если бы она и отправила Джулс описание его машины, ответ пришел бы, когда они ехали…

— Ты знаешь, о чем просишь? Даже если… — она махнула в сторону своей раздолбанной машины. — … сошел с ума. То, что мы разговариваем на улице, это уже сумасшествие.

— Иногда, риски стоят своего, — он наклонился, проведя губами по ее щеке, его дыхание у ее уха было теплым.

— Скажи, да, — прошептал он.

Мия никогда не была склонна к риску. Каждый раз, когда она сталкивалась со своим отцом или ослушивалась его, она рисковала, что не сможет выйти из его кабинета на своих ногах. Она рискнула в тот день, когда попыталась спасти Дэнни; рискнула, когда отправила заявку в университет Лос-Анджелеса, и снова, когда осмелилась съехать из дома. Она рисковала, когда начала свое собственное дело, взяв кредит в банке, и экономила каждую копейку, чтобы накопить на начальный капитал. Она бы рисковала, если бы приняла помощь бандита.

Внезапно, она поняла, что не заботилась о последствиях. Ей не нужно было быть жертвой. Ей не нужно было бежать от страха. Она чувствовала, что могла пойти на этот шаг. Выбрать его. Интуиция подсказывала ей пойти с ним, независимо от правил, как и ее чутье.

— Да.

***

Нико отъехал на своем Кадиллаке Эскалейд от бордюра. Он был не в своем уме. Он был в опасной близости от того, чтобы поцеловать Мию на улице, и только его жесткое самообладание позволило ему отступить, прежде чем он втянул бы их в опасность. Так, какого черта, он теперь делал с Мией Кордано в его машине?

Фрэнки явно подумал о том же, хмурясь, когда Нико сказал ему, чтобы тот встретился с ним в общественном центре «Солнечные Вершины». Работой Фрэнки было защищать Нико. Он не мог делать свою работу, когда Нико был не с ним. Нико понимал это, но еще он не хотел, чтобы Фрэнки, хмурясь, сидел на заднем сиденье в машине с Мией. Он хотел ее всецело для себя.

— Черный Кадиллак, — Мия провела рукой по приборной панели. — Почему я не удивлена?

— Потому что питаешь иллюзии, что все бандиты одинаковые.

— Ее губы дрогнули в улыбке.

— Как много из твоих парней водят Кадиллак или Крайслер 300С?

Черт. Она его убивала. Эта дерзость, эта улыбка. Ее сила и решимость. Она не боялась его. Не показывала никакого страха. Он никогда не встречал женщину, как она. И то, как она управлялась с инструментами, проверяя двигатель. Сексуальная. Как. Черт.

— Мы говорим обо мне.

— А ты — большая задница, Альфа Эскалейд, — подразнила она. — Разве мама не учила тебя не выпендриваться?

Его руки на руле сжались жестче.

— Моя мама погибла в автомобильной аварии, когда мне было семь.

Он пожалел о сказанном, как только слова слетели с его губ, не только потому, что он заглушил тепло между ними, а еще потому что он редко делился личной информацией о себе, и особенно о его матери.

— Мне очень жаль, — тихо сказала она.

Ему также нравились внезапные вспышки нежности, за ее внешней жесткостью. Черт, не было практически ничего, что бы ему не нравилось в ней.

— Это было очень давно.

Это было правдой, но у нее все еще были яркие воспоминания о его матери: ее энергии, смехе, пении и грусти в ее глазах, каждое субботнее утро, когда его отцу приходилось оставлять их, чтобы возвращаться к своей обычной жизни. У них был лишь один день в неделю, рядом с ним. Никогда больше.

— Наш мир не такой уж большой, но я ничего не знаю о тебе, кроме репутации, и даже при этом, я не смогла связать тебя, когда ты был «У Луиджи» с безжалостным жестоким боссом мафии, который правил улицами Лас-Вегаса железной хваткой. Думаю, это потому что я пыталась забыть обо всем, о той ночи. Я даже не знала, кем ты был. Я едва разглядела твое лицо, — она теребила свою сумочку. — Если все это правда, то, что о тебе говорят, тогда я должна бежать с криками в противоположное направление.

— Ты не кажешься той, которая сбегает при первой же опасности.

Он перестроился на другую полосу, поглядывая в зеркало заднего вида на Фрэнки, который следовал за ними.

— Я не такая.

У нее было больше мужества, чем у некоторых мужчин из его команды, та внутренняя сила, которая заинтриговала его. А еще, она была настолько женственной, оспаривая его необузданный характер, чтобы защитить и расположить к себе.

— Я удивлена, что мы никогда не сталкивались друг с другом, — продолжила она. — Или, может быть, мы и сталкивались, но я просто не узнала тебя.