— Батюшки светы! — ахнул домовой. — Фу ты, ну ты… Вы только подумайте, какие мы нежные!

Но князь Мирослав, закрыв ему рот широкой ладонью, убрал с дороги вместе с подносом, и протянул другую руку несчастному вампиру.

— Прошу меня простить, любезный граф, — извинился он, когда трансильванец встал на ноги. — Мы дома нынче редко принимаем гостей из-за границы. Такого больше не повторится, даю вам слово… — князь запнулся на секунду. — Слово дворянина.

Граф вырвал руку и одернул плащ.

— Я тоже прошу у вас прощения за злоупотребление вашим гостеприимством. Я сию же минуту избавлю вас от своего общества и неудобств, с ним связанных.

— На посошок! — Теперь домовой вынырнул между господами, держа полные стопки в руках.

— Ваше здоровье, граф! — поднял стопку князь и тут же осушил, хотя гость не поднес еще свою ко рту.

— Его здоровьицу сейчас только банька поможет, — хмыкнул домовой, забирая у обоих господ пустые стопки!

Господин Грабан наконец поднялся с четверенек, и закашлявшемуся графу нашлось, на кого возложить свое бренное тело.

— Так за чем дело стало? — тряхнул головой князь. — Вели закладывать. Едем в деревню!

Граф фон Крок, продолжая опираться на своего спутника, сурово посмотрел в улыбающееся лицо хозяина Фонтанного дома.

— Прошу меня простить…

— Да бросьте вы, граф… Я знаю, что вы хотите сказать по-русски, еще до того, как вы додумаете свою мысль на немецком… У вас мысли сейчас, как у только что выструганного Пиноккио, если вы читали историю деревянной куклы итальянца Карло Коллоди, которую непременно надо перевести на все языки мира. И главное, на наш, русский. Она очень и очень поучительная… Но я вас не прошу развлекаться чтением, я прошу вас сперва немного подлечиться…

Граф выпрямился и еще сильнее одернул тяжелый плащ.

— Я в Петербурге ненадолго и хотел бы осмотреть город, а не деревню. Деревни они и в моей Трансильвании деревни.

— Граф, вы меня прямо-таки удивляете! — еще сильнее закачал головой князь. — В вашем-то положении бояться чего-то не успеть? Полноте… Все успеете и все успеется… Вы же не смертный. А сейчас прошу вас следовать за Бабайкой, а я покуда отдам Федору Алексеевичу кой-какие распоряжения…

И князь откланялся. Граф тоже кивнул и взглянул на притихшего оборотня, а потом резко шагнул к нему и притянул за острое ухо к своему рту, чтобы прошептать по-немецки:

— Уходим. Тихо и быстро!

Оборотень стиснул зубы, чтобы не заскулить, когда граф, так и не отпустив уха, выволок его за дверь. К счастью для господина Грабана и к несчастью для графа фон Крока, в дверях людской стояла княжна. Граф разжал пальцы, и Раду, схватившись за несчастное ухо, подскочил к княжне и опустился перед ней на колени.

— У собачки болит, — Светлана приложила ладонь к его уху и нагнулась к самому лицу. — У кошки болит. А у волка ничего не болит…

Раду судорожно закивал и неожиданно для себя и для самой Светланы прижался губами к его ладони.

— Княжна, вы ведьма?

Светлана, так и не оторвав от губ оборотня ладони, вскинула голову на вампира, и тот на секунду зажмурился от яркого блеска зеленых глаз девушки.

— Я не имел намерения оскорбить вас, — зашептал граф, судорожно прикусывая нижнюю губу. — Просто мой волк безумно боится женщин после одного не очень приятного знакомства с их палками. От близости вашей матери вчера он чуть не лишился чувств…

— Это нормально, — улыбнулась Светлана и осторожно заправила за больное ухо волка белую прядь, выбившуюся из его тугой косы. — Подле нее даже у князя подкашиваются ноги… Простите, — она легонько оттолкнула от себя юного Грабана. — Я слышала, вы едете с папенькой в деревню, — Светлана продолжала смотреть на Раду и не было понятно, с кем она говорит. — Там живет мой бурый волк. Он стар и нелюдим, но вы скажите ему, что я велю ему позаботиться о вас…

Теперь оба трансильванца поняли, о ком из них так печется княжна.

— Он накормит вас целебной травой-муравой и вам сразу станет легче. Найдите в себе силы удержаться от мяса до поры до времени. Я сейчас велю дать вам пареной репы, чтобы в дороге вас не укачало. Ступайте за мной. А вас, граф, я попрошу обождать здесь. Для вашего и нашего спокойствия. В кухне люди.

И Светлана заботливо протянула оборотню руку, в которую бедный вцепился, словно утопающий в соломинку. Граф же вцепился в перила, чтобы те удержали его от неверного шага в сторону княжеской дочери. Когда за ней и оборотнем тихо затворилась дверь, граф фон Крок почти рухнул на подоконник и почти раздавил сидевшего на нем домового.